Автор
В краях Чёрного моря, где море чернеет на фоне темной ночи, Дамир открывает новое лицо жизни. Крутой ветер с моря душит и проникает до самой души, а буйные волны создают живописную картину природы. Это описание насыщенной эмоциями и полной природной силы Горькой полыни моей памяти, где каждый штрих рисует непредсказуемость и магию этих мест....
"
"Равиль кормил её, подкладывая самые вкусные кусочки, угощая порой с рук, а иногда прося угоститься самому. Прикосновения горячих губ к пальцам, лёгкие поглаживания ладоней, нечаянные переплетения пальцев, прохлада и запах моря, помноженный на ароматические свечи, еле ощутимый запах мужского парфюма и музыка, словно витающая над парой.
Первые минуты Карима жутко нервничала, а потом отпустила нервозность и стыд. Были только она, он и их первая брачная ночь, наполненная волшебством ожидания и чувственным предвкушением.
Всё, что позволил себе Равиль вне каюты с большой кроватью по центру – это поцелуй тыльной стороны руки и запястья. Казалось, сердце выскочит от нетерпения, когда дверь за ними захлопнулась, и он склонился над вставшей на носочки Каримой – без каблуков разница в росте была существенная.
Поцелуи из нежных, поглаживающих, моментально превращались в обжигающие огненные вихри. Карима не видела стен, лишь оттенки бежевого и покачивающееся пространство над собой, когда Равиль её уложил, скользя руками под подолом платья, путая руки в шифоне и слоях шёлка.
Звук расстёгивающейся сбоку молнии опалил пониманием, что сейчас произойдёт. Карима поспешила выпростаться из прозрачных рукавов и лифа платья, посекундно осыпая лицо и шею мужа поцелуями. Платье отправилось на край кровати, к снятой мужским жестом, через голову, рубашкой.
Она стеснялась дёрнуть за пуговицу на брюках, зато с готовностью приподнялась, позволяя ловким пальцам расстегнуть крючок бюстгальтера, выгибаясь навстречу губам и рукам, оглаживающим и ласкающим.
Со стыдом Карима справилась быстро, победили любопытство и уверенность в Равиле. Он её мужчина, ей не стоит стесняться, опасаться, чувствовать неловкость. Иррациональный страх боли прошёл быстро, погряз под волной поцелуев и ощущения обнажённого мужского тела на своём. Кожа к коже, без миллиметра воздуха между. Без единого сомнения, с чувством абсолютной, безусловной правильности происходящего.
Карима затряслась, как лист на ветру, ближе к самому таинству, тому самому, сакральному первому проникновению. Слишком горячей показалась ей плоть, упирающаяся в нежную кожу бедра с внутренней стороны, слишком… большой.
– Ну что ты, что, маленькая? – уговаривал Равиль, терпеливо давая привыкнуть к себе. — Не пугайся. – Она испугалась.
Всё равно испугалась того самого, первого толчка.
