Автор
Первая любовь закончилась разрывом, оставив шрамы на сердцах. Теперь герои встречаются вновь, повзрослев, но старые обиды всё ещё живы. Между ними остаются вопросы без ответов, тайны, которые могут либо воссоединить их, либо разделить навсегда. Смогут ли они преодолеть прошлое и понять друг...
– Хватит бока пролёживать! – гаркнула тётя Аня, заходя к Эле к полудню пятого дня. – Не ешь, не пьёшь, в чём душа держится?!"
"– Я вам заплатила, – возмутилась Эля. Заплатила ведь? Имеет право лежать, сколько хочет, целый месяц может с койки не вставать, хоть она и неудобная после кровати в комнате Дамира.
Дамира… Сейчас придёт? Или сейчас? Страшно!
– Помрёшь, что мне укажешь делать тогда? – тётя Аня упёрла руки в бока. – Сходи вон, в магазин, колбасы купи, докторской, и конфет.
– Я чего, нанималась?
– Я тоже не нанималась тебя хоронить. Топай.
Делать нечего. Эля вздохнула, натянула красное платье-футляр - красивое, с воланами на рукавах, Дамир покупал. Раньше оно сидело по фигуре, а сейчас болталось, и всё равно – красиво. Колечки и цепочку не снимала, в них спала, в них выглядывала в окно, как полуслепая, перепуганная сова.
Осеннюю куртку накидывать не стала, хоть и холодно было. Ни ветра, ни северной межсезонной промозглости не чувствовала, как голода и желания справить малую нужду. Мёртвая, честно слово.
Выбор в магазинчике, расположенном в каморке на первом этаже бревенчатого здания, был небольшой. Эля растерялась, оказывается, она отвыкла от того, что в магазине может быть только три сорта обветренной колбасы и конфет всего ничего… Быстро привыкаешь к хорошему. Время в больнице она не помнила, а жизнь с Файзулиными приучила её выбирать хорошее. Ничего. Отучится! Лишь бы не приехал Дамир. Не нашёл. Не пришёл. Страшно!
– Эля! – первым порывом было броситься на шею. Мамка, родная, родненькая! Что она здесь делает? Грибам не сезон, ягод тоже нет. – Ты зачем вернулась? Сотворила чего?
– Нет, – как кипятком обдало, так и осталась стоять с вытянутыми руками. Мамка, родная, родненькая…
– Платье нарядное, – обошла Элю мама. – Золото… Не цыганское? – рука с грязными ногтями схватила кулончик, подаренный Дамиром, Элю отбросило в сторону.
Её кулончик! Дамир подарил, своими руками цепочку на Элину шею надевал! Не тронь!
– Настоящее, – насупилась она, отодвигаясь, невольно морщась от запаха затхлости. Так пахло в родном Элином доме, она отвыкла от этого запаха.
В последние два месяца чувствовала только больничную дезинфекцию, а в доме Файзулиных пахло чистотой: подушки – кондиционером для белья, на кухне – вкусной едой, в зале – ванилью и немного яблоками.
– Хорошо устроилась, – мама уважительно кивнула, оглядывая дочь с головы до ног. – Худая больно, модно так?
– Модно, – немыслимо захотелось уйти.
