Автор
В краях Чёрного моря, где море чернеет на фоне темной ночи, Дамир открывает новое лицо жизни. Крутой ветер с моря душит и проникает до самой души, а буйные волны создают живописную картину природы. Это описание насыщенной эмоциями и полной природной силы Горькой полыни моей памяти, где каждый штрих рисует непредсказуемость и магию этих мест....
К тому же Равиль с лёгкостью поддерживал порядок в квартире, даже полы мыл сам!
Карима и раньше обращала внимание, что друг брата может споро помочь эби, перебирающей ягоды, и не получить ни одного замечания, тогда как внуков она шлёпает по рукам, прогоняет с шутками. Или нарезать овощи на салат, когда собирались с друзьями на берег Волги жарить мясо, и ждали только замешкавшегося Дамира. Не придавала значения, а сейчас увидела, удивилась и обрадовалась, конечно же.
Карима с самого утра была в городе с мамой, Алсу оставили дома за старшую, на ней – приготовление обеда и присмотр за Динаром.
Они обошли много магазинов. Карима, ужасно волнуясь, выбрала себе несколько платьев для медового месяца, безумно хотелось понравиться Равилю в новых нарядах. Благо, папа не журил за счета, лишь улыбался и хвалил вкус дочери.
Взгляд Каримы зацепился за столовый сервиз. Рельефный, однотонный фарфор, ничего особенного, но цвет приковал её внимание, как и выдавленная арабская вязь.
– Какие милые тарелочки, – услышала она за своей спиной, покрылась мурашками, волосы на макушке будто зашевелились. Иванушкина. Видела её Карима редко, слышала и того реже, но голос соседки Юнусовых сложно не узнать – тягучий, как песню поёт, даже красивый, не будь это Наташа – бывшая любовница её мужчины.
– Как в детском отделе, – смеясь, ответил второй женский голос, его Карима не узнала, а оборачиваться не стала. Ясно, что обсуждают специально, назло Кариме громко.
– Не представляю, кто может из такой посуды есть, – подхватила Наташа.
