Автор
В отеле уже начинали звонить за ужином, а в коридорах плавала густая кола ночной суеты: люди торопились домой, кто-то ждал встречных, и все это в тусклых тонах ночного городка. Однако среди этой повседневной спешки блистала атмосфера чего-то особенного — необычайно мрачная и напряженная. Это место стало для главного героя точкой отсчета, где все началось....
– Это моя жизнь, правда? Или мне слушаться папу? Я, кажется, большая девочка и сама вправе…
– Оставь, Кира! – перебила мать. – Ты ж его знаешь. Без бури не обойдется. Ну что поделать – переживем.
Мать было жалко. Она искренне любила зятя, ценила его и считала, что дочери крупно повезло: приличная семья, хорошая свекровь, квартира в Москве. Нормальная жизнь. Они были спокойны за Киру. И конечно, очень ждали внуков – пора, дочери уже к тридцати – что они медлят?
Кира никогда не жаловалась родителям на мужа.
Но отец, как ни странно, воспринял новость довольно спокойно:
– Ушла? Ну что же поделать – ее жизнь.
И мать, и дочь ждали скандала, а получили подобие понимания. Кира с нежностью смотрела на отца, но подойти и обнять духу не хватило – отец презирал «телячьи» нежности.
Правда, через пару дней, будучи не в духе, бросил резко:
– Только не думай, что я тебя поддерживаю! Ничего хорошего в этом нет – ушла, пришла.
Вот это была чистая правда – спокойнее Кира не стала, да и счастливее тоже. Даже после того, как вышла из загса с заветной и долгожданной зеленой корочкой в руках – свидетельством о разводе. С Володей, кстати, встретились спокойно, как старые и добрые приятели:
– Привет.
– Привет.
– Как дела?
– А у тебя? Как Вера Самсоновна, не хворает?
– Твоими молитвами, – усмехнулся Володя.
И Кира тут же осеклась, замолчала.
Выглядел бывший муж, кстати, неплохо, и через год Кира узнала, что он женился на своей коллеге, Оле Зайцевой. Кира была знакома с ней шапочно, но никак не могла вспомнить ее лицо – как ни старалась.
От родителей она вскоре ушла – все-таки образовалась та комнатка на Плющихе, коллега не обманула.
