Автор
Офицер потерял всё: звание, должность, квартиру. Его дело развалилось, подследственные объявлены невиновными. Но он не сдаётся и начинает жизнь заново, сохраняя веру в свою особую миссию. Вскоре выстраивает блестящую карьеру, но прошлое настигает его, угрожая всем достижениям и вынуждая...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Горлов тупик» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Офицер потерял всё: звание, должность, квартиру. Его дело развалилось, подследственные объявлены невиновными. Но он не сдаётся и начинает жизнь заново, сохраняя веру в свою особую миссию. Вскоре выстраивает блестящую карьеру, но прошлое настигает его, угрожая всем достижениям и вынуждая...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Полина Дашкова Легкое чтение Детективы Политические детективы подборки серии
Офицер потерял всё: звание, должность, квартиру. Его дело развалилось, подследственные объявлены невиновными. Но он не сдаётся и начинает жизнь заново, сохраняя веру в свою особую миссию. Вскоре выстраивает блестящую карьеру, но прошлое настигает его, угрожая всем достижениям и вынуждая...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Прибежала сестра, налила ему теплого чаю из термоса:
– Михал Алексеич, потихоньку, маленькими глоточками, а я вам пока молочка вскипячу.
– Исчезни! – пролаял он сквозь кашель. – Дверь закрой!
Сестра испуганно охнула и удалилась. Федор взял у него пустую чашку, завинтил крышку термоса, протянул платок. Дядя высморкался и повторил уже спокойней:
– Хер с ними, с поросятами! С кем общался? О чем болтал?"
"– Ну, со всеми понемногу, обычный треп. Сошниковы были, старший и младший, Ванька Дерябин с женой, дочкой, внуком… Да, вот с Ванькой они минут десять трепались. Ванька потом шепнул мне, мол, отличный мужик твой Влад, свой в доску, чего ж ты его раньше не привозил?
– Ванька не в счет, – Дядя махнул рукой, – дубье стоеросовое.
– Твой первый зам, – язвительно заметил Федор.
– Потому и держу! Приказы выполняет, вопросов не задает. Ладно, давай дальше!
– Со Славкой сидели в углу, кофе пили, трепались минут двадцать, может, полчаса.
Дядя кивнул, пробормотал:
– От се добре, Галанов мужик правильный. Ты с ним потом поговорил?
– Нет.
– Почему?
– Не успел.
Дядя поерзал на подушках:
– Куда эта дура мой журнал подевала?
Федор поднял с коврика «Советского воина», протянул:
– На. Ты ж сам его бросил.
Дядя взял журнал, поправил очки, буркнул:
– Ну? Че сидишь? Дуй на дачу, поговори с Галановым!
Если бы он был здоров, если бы не похоронил Тетю год назад, Федор, конечно, не выдержал бы, сорвался: «Я, что, пацан малолетний? Объясни толком, в чем дело, сформулируй свои подозрения насчет Влада!» Но, учитывая обстоятельства, приходилось молчать, смиренно терпеть стариковские фокусы.
– Чего сидишь? – повторил Дядя, опять отшвырнул журнал и заорал: – Сбредил твой Влад, свихнулся, спятил! Несет махровую антисоветчину!
– Кто? Влад?! – Федор Иванович рассмеялся.
– Кончай ржать! Он ревизионизмом занимается! Основы марксизма-ленинизма подрывает, пролетарский интернационализм критикует, мракобесную херню гонит, роль женщины принижает! Ведет антисемитскую пропаганду!
От последней фразы Федор Иванович вздрогнул. Слово «антисемитизм» на партийном жаргоне было ругательным. Относиться к евреям полагалось плохо, но говорить об этом можно только в узком кругу, среди своих, шепотком, намеками. Вслух, публично, прямым текстом – ни в коем случае. Табу. Грубое нарушение неписаных номенклатурных законов. Афишировать негативное отношение к евреям как к нации – значит подрывать основы, покушаться на пролетарский интернационализм. Насчет евреев генеральная линия колебалась постоянно, однако до крайностей ни разу не доходила. Чем активней мы боремся с сионизмом, тем суровей порицаем проявления антисемитизма. Путать одно с другим могут только люди темные, политически безграмотные, или враги с целью идеологической диверсии.
