Автор
В глубокой тьме ночи она являлась ему — каждый месяц безотлагательно. Его дыхание замедляется под шорох своих пересохших губ и хриплый шепот: "Уходи, уходи!" За двадцать лет ночных визитов он не смог отделаться от первых встреч, когда жизнь рухнула — офицерское звание, власть, престиж исчезли. В год, который оказался худшим в его жизни....
Впрочем, эта проблема давно отошла на задний план. На фоне его миссии – мелочи, пустяки.
* * *Федор Иванович открыл своим ключом дверь на третьем этаже старого дома в Горловом тупике, бесшумно прошел по коммунальному коридору, проскользнул в одну из комнат, включил карманный фонарик, разглядел окно, холодильник, стопку книг на табуретке, торшер, единственный стул, заваленный чем-то, узкую тахтенку у стены, силуэт спящего человека.
Спящий завертелся.
– Тихо, Руслан, это я, – прошептал Федор Иванович.
Руслан резко сел, спросил шепотом:
– Иван Олегыч, вы? Че случилось? Который час?
– Половина второго.
– Ага, ага! Да вы раздевайтесь, располагайтесь.
Руслан, высокий, худой, кривоногий, слегка сутулый, в тельняшке и черных сатиновых трусах, прошлепал босиком к стулу, сгреб с него наваленную грудой одежду. Маленькие, припухшие со сна глазки щурились, тревожно косились на генерала.
– Вот уж не ждал такого гостя, да вы присаживайтесь.
– Спасибо, Руслан, я сыт. Кто там у тебя за стенкой?
– Толян. Спит как убитый.
– Хорошо. – Генерал снял дубленку, повесил на крюк у двери, подвинул стул, сел.
Руслан включил электрический чайник, достал пачку печенья.
– Сахар кончился, а заварка свежая, сегодняшняя.
– Сядь, не суетесь! Вика сюда кого таскает?
– Кто?
– Тошка, – уточнил Федор Иванович. – Кого она сюда таскает и зачем? – Он сунул руку в карман джемпера, включил диктофон.
– Так Захарыч сказал, вы курсе, с вами все согласовано.
– Мг-м. – Генерал скривился, помолчал, процедил сквозь зубы: – Я-то в курсе, хочу тебя послушать.
– Звать Антон, фамилия Качалов, артист.
– Зачем он здесь бывает?
– Так он зять ее, ну, номера пятьдесят три. – Руслан принялся разворачивать печенье, громко зашуршал оберткой.
– Сядь! – повторил Федор Иванович и кивнул на тахту. – Ты вообще, понимаешь, кто такая номер пятьдесят три?
– Понимаю.
