Автор
В глубокой тьме ночи она являлась ему — каждый месяц безотлагательно. Его дыхание замедляется под шорох своих пересохших губ и хриплый шепот: "Уходи, уходи!" За двадцать лет ночных визитов он не смог отделаться от первых встреч, когда жизнь рухнула — офицерское звание, власть, престиж исчезли. В год, который оказался худшим в его жизни....
Этот Лисс идиот?"
"– Лисс не идиот. Что «Пятка» велела, то и написал. А поспешили потому, что, скорее всего, сами причастны. – Вася хмуро помолчал и добавил: – То есть, по сути, статья Лисса – чистосердечное признание «Пятки» в собственной причастности.
– Вась, ты обалдел? Это у тебя от недосыпа? Ты представляешь себе Ю. В., который подписывает такой приказ?
– Разумеется, Ю. В. никогда такой приказ не подпишет. А вот Бибиков…
– Отправит своих бойцов взрывать вагон с детьми?
– Бибиков? Легко! Но только с санкции высшего руководства.
– А санкции быть не могло!
– Не могло… Нет, Юр, метро – полная неожиданность, шок. А вот урна и прилавок… Бутафорские хлопушки…
– Да, масштаб несопоставимый. Разный почерк, разные цели, разные исполнители. Но почему в один день, в один час? Ладно, хлопушки, скорее всего, «Пятка» хлопнула. Для такого цирка санкция не требуется. А вагон кто взорвал? Зачем? И почему выбрали именно открытый перегон? В туннеле рвануло бы сильней, жертв оказалось бы куда больше.
– Юр, ты меня спрашиваешь?
– Вась, ну, объединенная следственная группа что-то делает?
– Мг-м. Вот весь снег на крыше растопили, на той, куда содержимое урны приземлилось. Обнаружили обрывок газеты «Советский спорт». Зарядили кучу народу, подписчиков проверять.
– У «Советского спорта» тираж несколько миллионов, в каждом ларьке «Союзпечати» продается!
– Я ж говорю, работаем.
– Всех?
– Юр, отстань, и так тошно.
Утром в среду Юра осторожно поднял маму и попытался поставить на костыли. Правая нога была забинтована от стопы до бедра. Костыли оказались настолько неудобной и непривычной штукой, что мама в первую минуту не сдержалась, застонала, но скоро они с Юрой приспособились.
– Все пропало, – вздохнула она, когда потихоньку выползли из палаты в коридор, – твой шикарный пушистый жакет, кукла. Особенно куклу жалко. Мы с Наташей давно за такой охотились. Ната ни о чем другом слышать не хотела.
