Автор
В глубокой тьме ночи она являлась ему — каждый месяц безотлагательно. Его дыхание замедляется под шорох своих пересохших губ и хриплый шепот: "Уходи, уходи!" За двадцать лет ночных визитов он не смог отделаться от первых встреч, когда жизнь рухнула — офицерское звание, власть, престиж исчезли. В год, который оказался худшим в его жизни....
Нормально. Если жив – тогда хреново. Влад должен был это предусмотреть. Рисковать собственной головой точно не собирался, наверняка рассчитал все по минутам».
Федор Иванович протянул руку к одному из трех аппаратов, хотел сразу, не дожидаясь согласия Бибикова, дать отбой Лиссу, но аппарат взорвался звоном, и два других тоже.
Заглянул секретарь:
– Товарищи генералы, Юрий Владимирович уже здесь, вас ждут.
– Надо дать отбой Валентину, – шепотом повторил Уралец, пока шли по коридорам.
– Нет!
По выражению его лица Федор Иванович понял: спорить бесполезно.
«Ну что ж ты такой тупой, “Пятка”, мать твою! – простонал он про себя и забормотал на ухо шефу:
– Только на экспорт, только об одном взрыве. Листовки убрать, текст смягчить, туман, намеки…
– Листовки эти твои гребаные мне с самого начала не понравились, – прошипел Бибиков.
«Врешь! Ты был в полном восторге!» – огрызнулся в ответ Уралец, но про себя, молча.
В приемной Андропова уже собрались начальники Управлений со своими замами. Секретарь пригласил всех в кабинет.
* * *Юре разрешили задержаться в Москве на неделю. По звонку из Комитета Марию Дмитриевну перевели в спецотделение Боткинской, где были отдельные палаты с санузлом, холодильником и телевизором. На пороге палаты Юра столкнулся с высоким худым стариком, который выгнал его из реанимации. Поздоровались. Врач явно спешил, сказал:
– Ну, все неплохо, Мария Дмитриевна молодец. Через пару дней надо потихоньку вставать, двигаться.
Она была еще совсем слабая, о взрыве не говорила, словно забыла, и Юра не напоминал.
Вася вошел в объединенную следственную группу: КГБ, МВД, Прокуратура. Было три взрыва. В метро, на открытом участке между Измайловской и Первомайской, в третьем вагоне, в 17:33. Десять погибших, около сорока раненых. И еще два, в 18:05 и в 18:10, в самом центре, между Кремлем и Лубянкой. Одно устройство сработало в гастрономе под толстым мраморным прилавком, другое – в чугунной урне. Прилавок погасил взрывную волну. Из урны, как из пушки, пальнуло вверх, в небо.
Через день после взрывов «Радио Свобода» зачитало статью Валентина Лисса, опубликованную в «Лондон ивнинг ньюс», в которой утверждалось, что компетентные источники заявили о причастности к взрывам диссидентов, «Хельсинской группы» и евреев-отказников.
Ночью, сидя с Васей на кухне, Юра прошептал:
– Ничего поумней не могли сочинить?
– Работают, как умеют, – Вася пожал плечами, – «Пятка»!
– Даже для Бибикова перебор, и слишком уж оперативно.
