Автор
В глубокой тьме ночи она являлась ему — каждый месяц безотлагательно. Его дыхание замедляется под шорох своих пересохших губ и хриплый шепот: "Уходи, уходи!" За двадцать лет ночных визитов он не смог отделаться от первых встреч, когда жизнь рухнула — офицерское звание, власть, престиж исчезли. В год, который оказался худшим в его жизни....
Перед Новым годом она сдуру пообещала Антону задать деду вопрос о прописке. Тосика заклинило, хотя зачем ему? Был бы провинциал, тогда понятно. Но ведь москвич, и квартира у его родителей вполне приличная. Нет, не стала бы Лена трогать эту тему, ни сегодня, ни завтра. Какая-то она скользкая, гадкая, хочется отдернуться, как от змеи. Но Антон спросит обязательно, и что ответить?
– Свекровка в своем репертуаре, – Лена криво усмехнулась, – но с другой стороны, вот когда мы в Суздаль ездили, нас отказались селить в гостинице в один номер, хоть мы были молодожены.
Именно эту историю приводил Антон как аргумент, и Лена повторила ее.
– Все-таки поселили, – холодно заметила мама.
Она стояла в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, такая красивая, бледная и строгая. Повисло тяжелое молчание. Лена была бы рада сменить тему, но представила, как придется объясняться с Антоном, и чужим, фальшиво-веселым голосом спросила:
– Дед, а правда, почему бы не прописать сюда Тосика?
– Пока не вижу в этом необходимости.
– Это не ответ! – Лена вскочила. – Антон мой муж, отец твоего правнука и твоего внука!
– Ш-ш, – мама приложила палец к губам, – не кричи, разбудишь внука-правнука.
– Мы здесь живем, допустим, явится участковый, а Тосик не прописан, – выдала Лена второй довод Антона, – могут быть неприятности, штраф там какой-нибудь, ну, я не знаю!
– Вот именно, не знаешь, – вздохнул дед, – это тебе Антон сказал – про участкового и штраф?
– Хватит разговаривать со мной как с младенцем!"
"– Хочешь по-взрослому? – мама опустилась на табуретку.
– Надя, остановись! – резко перебил дед.
– Основания? – просипела Лена севшим голосом. – Подозревать? Мама, что ты несешь?
– Есть основания подозревать, что твой Тосик лгун и шельма, – быстро проговорила мама.
Лена застыла посреди кухни с открытым ртом. В глазах закипали слезы. Дед погладил ее по голове, забормотал на ухо:
– Все, все, успокойся, ты же знаешь, мама у нас нервная, тонкокожая, чуть что – вспыхивает. Ее тошнит от Игоревны, пока они тут сидели, она терпела, держалась, а сейчас сорвалась.
