В утренних суматохах одно привычное место остается неизменным: дочь Полька и ее непрекращающийся жизненный ритм. Но чем больше вы замечаете в жизни свою маленькую подругу, тем труднее становится держаться на расстоянии. Надоело мирно сидеть дома и ждать свадьбы через два месяца — вот что ужасно надоело ей. Квартира, машина — все кажется неуместным в этот момент. Как выход из этого тупика?...
Вот он и хватается за меня как за соломинку… Черт подери, Венька тоже схватился за меня как за соломинку, а теперь еще и этот. Ну Веньку я, положим, спасла…
На обратном пути машину вел Венька.
— Слушай, Броня, — сказал вдруг Андрей, — спой нам что-нибудь. А то Веня сейчас заснет за рулем.
— Правда, Буська, спой, только что-нибудь бравурное, веселое, в то я и вправду засну!
— Ну вот еще, пусти лучше меня за руль!
— Никогда! Женщина за рулем — враг человечества! Спой, светик, не стыдись.
— Пожалуйста, Броня! — сказал Андрей.
— Вы хотите, чтобы я пела? Ну что ж, вы это получите! — И я запела «Не уходи, побудь со мною…». Негромко так, интимно. Андрей дернулся, повернулся ко мне. Ему мешал высокий подголовник, но он сидел, не сводя с меня блестящих глаз.
Когда я допела, никто сначала ничего не сказал.
— Еще спой, — почти потребовал Андрей.
Я запела «Две гитары».
И вдруг отдала себе отчет в том, что стараюсь нагло, в открытую, соблазнить Андрея. И тут же сбилась.
— Ну что ж ты? — хрипло проговорил он.
— Эй, ребята, может, мне выйти, а? — довольно резко спросил Венька. — Такое впечатление, что я тут лишний?
— Да ладно тебе, — весело прервала его я. — Ты же сам просил спеть. — И я запела старую песню: «Уж ты плачь иль не плачь, слез никто не видит, загорюй, затоскуй, курица обидит!» Эту песню я часто пела Польке, когда она куксилась. На нее она всегда действовала.
— Какая простая и мудрая мысль! Спасибо, Броня!
— Буська, знаешь, у меня идея! Давай Митрофаныча огорошим!
— Что?
— Ты ему завтра на сцене вместо какой-нибудь своей песни спой: «Тебя я лаской огневою и обожгу и утомлю!» Представляешь, как он заведется? А, Андрюха?
— Нет. С Гордиенко я никаких этих штучек делать не стану. Он самый добрый и самый лучший, и я просто не имею права ни на какие хохмочки, — вполне серьезно разозлилась я.
— С ума сойти! — негромко произнес Андрей. В его тоне я услышала в первую очередь уважение.
— Может, ты и права, — согласился Венька, — но, если захочешь кого-нибудь соблазнить, спокойно пой этот романс — и успех тебе обеспечен.
— Ты хочешь сказать, что я тебя соблазнила?
— Еще чего! — не слишком искренне отозвался Венька. — Но я же способен оценить…
— Помолчи уж лучше, — миролюбиво заметил Андрей.
И тут мы приехали.
