Дарина открывает глаза и увидев предсказуемое величие особняка, её дыхание становится ещё более тихим. Усадьба окружена высокими коваными решётками с вооружённой охраной на въезде – настоящей крепости среди деревьев и белого кирпича. Внутри ждут её темные коридоры, где начинается новая жизнь горничной для тирана....
Перехватываю ее талию, разворачиваю к себе лицом, хватаю за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.
– Не нужно анализировать, кукла. Просто ответь.
– Не знаю, – прикрывает свои пьяные глаза. – Это было... Было... – глотает воздух и трепещет в моих руках. – Зачем вам мои оценки?
– Это было... – вытягиваю из нее ответы, начиная выходить их себя. Я привык, что мои женщины знают правила игры и отвечают быстро и четко. Но Дарина не моя, поэтому я сравнительно терпелив.
– Это было грубо. Жестоко... Мне было жаль женщину.
Усмехаюсь, отпуская ее подбородок.
Демидов, тебе реально нужна эта наивная девочка?
Она еще, пожалуй, и девственница, и я сейчас не про физическое состояния, я больше про ментальность.
– Поверь, малышка, Нелли наслаждалась. Никакого насилия, если ты об этом.
С нее станется, завтра заявление на меня напишет.
– Свободна! – отсылаю девочку, наливая себе еще коньяка. Кукла с минуту стоит на месте, но, как только я к ней разворачиваюсь, выгибая брови, убегает, пошатываясь.
Беги, кукла, беги.
От меня надо бежать, а то я сломаю твою ранимую ванильную психику.
Самое отвратительное, что мне хочется.
Мне хочется продолжить играть в эту куклу.
Глава 15
Дарина
– Да-ри-на, – донимает меня Вася, намеренно толкая бедром. – Колись.
– Да нечего рассказывать. Я сама не поняла, что это было, – отмахиваюсь, продолжая мыть посуду.
– Да, конечно, – не унимается. – Просто сидели и бухали. Что в этом такого? – иронизирует Вася, разводя руками.
– Вась, ну что ты от меня хочешь? – вытираю руки. – Он велел сидеть и пить с ним, отказов не принимал.
А что я могу еще сказать? Не рассказывать же, как меня касался хозяин, как вдыхал мой запах, как шептал на ухо, как сжимал и ласкал, а я безвольно позволяла. Голова кружилась, ноги подкашивались далеко не от алкоголя. Мне двадцать лет, но никто и никогда так не касался меня.
– Очень странно, – усмехается Василиса. – Сдаётся мне, ты недоговариваешь.
– Я все сказала, – отмахиваюсь я.
