И я вдруг поняла, что он знает — никакая я не барышня. — Не расстраивайтесь из-за аэрокара. Все у вас наладится, с вашим-то везением.
— Будь я везучей, не попала бы в зону.
— А будь вы невезучей, погибли вы. Или — вас бы никто не нашел. Так что не унывайте.
Нужно было поблагодарить человека за спасение, и хотя бы улыбнуться, но я никогда не умела притворяться. Самое большее, на что я была способна — это вяло выдавить:
— Спасибо, что спасли.
— Мы сами сообщим о произошедшем в службу контроля. Об этом не беспокойтесь.
— Ага, — жалко ответила я. А ведь только радоваться начала, что жизнь налаживается, и на тебе — лишилась аэрокара.
— Плакать будете? Если так, то скорее залезайте в аэрокар от меня подальше. Я очень сентиментальный, вместе с вами рыдать начну.
— Ас виду и не скажешь.
— Здоровяки тоже плачут, барышня. И еще как. — Он пригляделся ко мне внимательнее. — Вы сильно замерзли. Залезайте уже.
Я поглядела на кар.
— Мой был лучше.
— Зато в этом тепло. Залезайте, а то совсем окоченеете.
И удачи вам.
— Удача — чепуха, лучше пожелайте денег.
Здоровяк рассмеялся, а я шмыгнула в нагретый салон.
Полет продлился недолго — я только успела смежить веки и пригреться, как аэрокар уже опустился на аэро-площадку.
Поблагодарив туманно «за все», я вылезла в ночь и снежную слякоть, и пошлепала к обычным, наземным карам. За поездку к особняку владетельницы Дарнской — там я служила горничной — с меня содрали втридорога. Ночной тариф, чтоб их…
Я что-то наплела охране, прошла через черный ход.
Несмотря на поздний вечер, прислуга еще сновала по коридорам. Вслед мне неслось: «Налеталась, Регинка?», «Тебя Гримми искала!». Уставшая, замерзшая и попросту отупевшая от событий я кое-как отмахивалась от расспросов и на «автопилоте» кралась по коридору к женской спальне. Еще чуть-чуть и…
Управляющая выступила вперед. Несмотря на поздний час, она ничуть не выглядела сонной. Красивая, в общем-то, женщина, но мало кто замечает это. Слишком мало улыбок и слишком много ругани ни одну даму не красят.
Имя управляющей тоже красивое — Лилиан, но все зовут ее по фамилии — Гримми, или, за глаза, Ведьмой.
— Что ты здесь делаешь, Жарковская?
— Работаю."
"— Да-а? Не работаешь, а отрабатываешь последние дни. И плохо, как я погляжу. Где ты шлялась? Почему опоздала на смену? Ванессе пришлось за тебя отдуваться.
— Аэрокар в зону рухнул. Пока ждала спасение, пока то, пока се.
— Как же ты меня достала, Жарковская, — с чувством выговорила управляющая.
