Кажется, Звезды все-таки выполнили мое пожелание и послали спасать меня не одного принца, а сразу троих. Поэтому они так и выспрашивают, обычная ли я, или из знати. Про себя я выдохнула: раз не уверены, кто я, приставать не станут.
— Мне очень жаль, но аэрокар уже никуда не годен. Даже если его починить, в любой момент может сказаться пребывание в зоне деструкции. Пользование такой машиной — неоправданный риск. Кар теперь только в карантин, — сообщил «темный».
— Придется вам забыть о нем.
— Придется, — ответила я уныло.
До конца я еще не верила, что у меня больше нет кара. — Можно я с ним попрощаюсь?
Все трое улыбнулись. Смешно им! А у меня сердце разрывается. Я подошла к аэрокару, провела по нему ладонью.
Красавчик мой … погиб совсем молодым. Три раза полетал и упал, бедняга, из-за коварной зоны деструкции. Она расползалась все дальше и дальше, захватила и участок, где раньше было безопасно.
— Это всего лишь железка, набитая электроникой. Не убивайтесь так, — подошел ко мне «темный».
— Знали бы вы, сколько денег я на эту железку потратила!
— Деньги тоже пустяк.
Все поправимо. Радуйтесь, что мы были поблизости. Заберите личные вещи из кара — лучше скорее покинуть зону.
— А что аэрокар? — спросила я, отлично зная ответ. — Так и останется здесь?
— Его вывезут ребята из службы контроля. Проверят, и дадут вам знать — можно ли будет забрать на металлолом.
Я снова залезла внутрь, забрала сумку, и вылезла. Затем, еще разок поглядев на своего павшего красавчика, пошла за мужчинами. По пути мое настроение скакало от отметки «все хорошо» до «все плохо».
Плохо, потому что упала в зону деструкции, и хорошо — потому что осталась жива, и меня так скоро нашли.
Так, во власти плохо-хороших мыслей, я шла и не замечала, что ветер «сдул» капюшон с головы, и что снег из сугробов заваливается в ботинки.
— Барышня, вы не замерзли? — обратился ко мне «темный».
— Что? — я очнулась, передернула плечами и накинула капюшон. — Простите, не расслышала.
— Вы устали? Замерзли?
— Нет.
— Если устанете — только скажите.
"
"С чего бы эта такая любезность? И почему они так упорно зовут меня барышней? Приняли за светлейшую? Наверное, дорогой аэрокар и отсутствие идентификационного браслета (знать их не носит) подтолкнули их к этой мысли.
— А что вы делаете в зоне деструкции? — спросила я, держась ближе к «темному» — он мне внушал больше доверия, чем остальные.
— Мы были неподалеку. Остановились зарядить аккумулятор в ближайшей деревеньке. Заметили ваши сигналы.
