— Больше всего в тебе я ненавижу эту гребаную загадочность, — сказала я с досадой, ощущая, как все мои чувства психокинетика обостряются до предела и сообщают — опасность. — Черт бы тебя побрал, цент ты пятнистый! Что это ты задумал? Куда меня приволок?
Мужчина посмотрел на меня удовлетворенно:
— Ругань, нетерпение, оскорбления… Ты, наконец, пришла в себя. А я то опасался, что после инцидента с Ингирой ты так и останешься вышколенной барышней.
— А я вот жалею, что связалась с тобой! Правы были Ветров и твой племянник!
— Реги-и-ина, — протянул Гоин так, что у меня, несмотря на тревогу, приятные мурашки по телу побежали.
— Раз я тебя выбрал, значит, ты никуда от меня не денешься.
— Это я тебя выбрала, не обольщайся!
Переругиваясь, мы приблизились к цели.
Военные у домишка расступились и пропустили нас внутрь. Пройдя тесный «предбанник», мы оказались в комнате с плохим освещением. Но и такого света мне хватило, чтобы безошибочно опознать в сидящем на табурете мужчине своего врага номер один.
Несколько приборов были прикреплены к его запястьям, что-то вроде эластичной тугой повязки виднелось на лбу, руки были закреплены чем-то за спиной, он не мог встать с табурете. Я вцепилась в руку Гоина и забыла, как дышать. Воспоминания поднялись со дна сознания мутным темным облаком, заполонили мысли. Сколько раз я представляла, как отомщу этому… этому гаду, но у меня не было возможности. И сколько раз он являлся мне в кошмарах…
С момента нашей последней встречи прошло довольно лет, чтобы он постарел хотя бы ненамного, но он не постарел ни на день.
У него все то же холеное лицо веронийского аристократа. Те же длинные волосы, настолько светлые, что барышни называют их с придыханием «серебряными», и глаза им под стать — светло-серые."
"Когда Гоин был альбиносом, они с веронийцем были очень похожи внешне.
Я смотрела на врага и не могла отвести взгляд.
— Лучше ничего придумать не мог? — свистящим шепотом спросила я.
— Не нравится? — притворно удивился Гоин.
— Издеваешься? — я дернулась к выходу, желая скорее глотнуть свежего воздуха, оказаться подальше от гада, от воспоминаний, но не смогла. Ноги как будто увязли в полу.
— Я долго думал, чем тебя порадовать… по-настоящему порадовать, — начал Гоин. — Ты сейчас скажешь, что такая встреча никак не может тебя порадовать, но ты солжешь. Посмотри на этого мужчину, Регина. Он по доброй воле находится здесь, никто его не принуждал и не заставлял.
