Доберется до своей постели, и сладко выспится, чтобы завтра снова быть бесчувственным засранцем. Может, мне попытаться свалить до того, как его голову посетит мысль о моем наказании?
— Если у вас больше не будет указаний, светлейший, я пойду.
— Указания есть.
Потерев многозначительно след от моей пятерни на лице, альбинос задумался. Сто пудов ищет какой-то мерзкий способ наказать меня за то, что посмела поднять руку на него — высокородного центаврианина.
«А чего ты ожидала? — спросила я у самой себя. — Что он посмеется над этим недоразумением и отпустит тебя просто так?
Это цент, а центы все коварны, бездушны и отморожены».
Я морально приготовилась к вердикту.
— Мне нужна личная служанка, горничная — так у вас это называется? И ты мне подходишь.
Я ослышалась? Не может он такое сказать. Я же ударила его, со всей силы ударила, вложив эо. Это — покушение на жизнь, за такое отправляют в колонии или даже казнят.
— Мне нужно подумать, светлейший, — голос мой звучал удивленно. Я не верила владетелю, и смотрела на него во все глаза.
— Думать — это не твоя сильная сторона.
— А вам лучше не пить! — огрызнулась я.
— Вот и будешь приглядывать за мной. Будить по утрам, приносить завтрак и ужин, следить за порядком в покоях, присматривать за Мелком. И, естественно, выполнять мелкие поручения.
Центаврианин — даже про себя я не могла называть его по имени — поднялся, сел на диван, откинулся на спинке. Откуда-то снизу по обшивке вскарабкался Мелок и устроился на животе своего хозяина, что-то заговорил по-центавриански.
Я все еще не верила словам владетеля. В горле стало слишком сухо, и мне пришлось прокашляться, чтобы сказать осторожно:
— Судя по требованиям, вам нужен камердинер, а не горничная. Рекомендую Томаса — он сегодня вам за столом прислуживал.
— Я уже сделал выбор, — владетель обвел взглядом мою фигуру, и я испытала удушливое, неприятное чувство.
— Я не буду спать с вами!
— И я не хочу спать с тобой, — проговорил мужчина, и я заметила, что в глазах у него нет вожделения.
— У тебя нездоровая женская энергия.
«А раньше ты этого не заметил, цент?»
— Я не стану тебя наказывать, — продолжил владетель, поглаживая Мелка по спинке, — очевидно, что мои люди ошиблись.
Как, говоришь, тебя зовут? Полина? Марина?
— Регина.
— Какие вы все одинаковые… Останешься просто горничной.
— Не останусь.
— Почему?
— Да потому что… — я привыкла говорить людям то, что думаю, и этот раз не стал исключением, — не хочу. Я не хочу быть вашей горничной.
