— Это твое окончательное решение?
— Да.
Владетель развел руками и вздохнул, якобы сожалея.
— Ну, раз так, иди.
Я подошла к двери и взялась за ручку.
— …Завтра в девять утра ты должна быть здесь. Охрана тебя пропустит.
— Но я же не согласилась!
— Ты отказалась стать горничной и получать за это хорошие деньги и хорошее отношение. Так что я приказываю тебе стать моей горничной. С сохранением низкой зарплаты.
Я обернулась.
— Приказываете? Да вы кто та.
Черт. он мой владетель.
— Девять утра, горничная. Не опаздывай.
Глава 4"
"Сначала я направилась в женскую спальню, но уже у самой двери до моего уставшего мозга дошло — я в таком состоянии не засну. Буду думать, переживать, в мою голову придет какая-нибудь дурацкая мысль, и я все испорчу.
Так что я свернула и дошла до кухни. Гу заваривает для Гримми травки для успокоения нервной системы, и оставляет чайник с ними всегда на одном и том же месте. Надеюсь, отвар еще остался. А если нет — просто выпью чаю.
Хорошо, что полетела автоматика — всегда можно открыть дверь.
Повозившись недолго с замком, я проникла внутрь. В дальнем углу кухни, у стола, слабо мерцала одна-единственная лампа. Откуда-то из тени ко мне аышла огромная фигура.
Я было испугалась, но быстро взяла себя в руке. Это же просто Гу, наш медведь Гу.
— Регинка? — донеслось до меня сонное. — Чего не спишь?
— Не могу. Лезут всякие мысли в голову.
— И я не могу, — вздохнул устало повар, и включил основной свет. В руках мужчины была темная бутылочка, а на бороде — крошки. Какие бы деликатесы Гу не готовил, любимой его закуской оставался кусок хлеба с салом.
— Я тоже не могу.
— На? — он протянул бутылочку.
«Да, это, пожалуй, лучше успокаивающего отвара».
Я приняла бутылочку и глотнула прямо из горла. Жидкость огнем опалила рот, пищевод, и теплом разошлась по телу. Я прошла к столу, где обычно выпивала наспех утреннюю чашку кофе, уселась на табурет и начала массировать виски.
— Сальца будешь? — деловито спросил Гу.
— Нет. Лучше просто хлеба дай.
Повар тоже сел за стол и протянул мне кусок душистого хлеба.
Мы немного посидели молча, пожевали, а потом еще пригубили настойки по рецепту предшественника Гу. Я таки попробовала сала, и сделала еще глоток.
Кухня закачалась перед глазами. Я начала уплывать в тепло, даруемое алкоголем, тонуть в нем. А вот у Гу алкоголь развязал язык:
— Я тридцать лет на этой кухне вкалываю. За эти годы ни разу упрека не слышал, всем все нравилось. И Элайзе, и муженьку ее почившему, и остальным.
