— Это прекрасная мысль, Гу, — задумчиво проговорила я.
— А то ж! У нас, в Дарне, люди толковые. Вот, раньше, бывало… — Гу снова протянул мне бутылочку, и я машинально сделала глоток из горлышка. Один глоток всего, но как хорошо отгоняет дурные мысли.
Я покосилась на повара и возблагодарила Звезды, что в этот час он тоже оказался на кухне. Иногда так хочется, чтобы кто-то просто посидел рядом… Гу понес сущий вздор про исключительность энгорцев, дарнскую гордость, зону, но я слушала его, не перебивая. Так и задремала…"
"Утром меня грубо растолкали и вытолкали с кухни.
Я даже кофе не успела выпить, не говоря уже о том, чтобы чем-то перекусить. А вот Гу, огромного и бородатого, никто не посмел сдвинуть с места — он так и дрых прямо за столом. Его храп разносился по всей кухне.
Помятая, я поплелась в женскую спальню. Тогда-то память и вернулась, в компании с головной болью.
Девять утра! Покои владетеля!
Чуть не сбив Маришку, я бросилась к ближайшим часам. Замечательно! Я опоздала на двадцать минут. Что теперь делать?
И что он будет со мной делать? Накажет? Я поспешила в его покои.
Чтоб этого цента сожрали рептилоиды! Приказывает он мне! А вот не хочу я ему служить, не заставит! Сейчас приду и скажу все, как есть! Я собралась с духом, заготовила речь и поднялась на нужный этаж. Охрана на меня никак не отреагировала.
Я постучалась. Ничего… Интересно, можно ли открыть дверь самой, войти?
— Да заходи уже, — сказал мне один из центов.
Внутри оказалось темно. Я прошлась по комнате, нашла светильник, но не поняла, как его включать.
Тогда я просто раздвинула шторы, впустив свет. Здесь владетеля нет, наверняка, он еще спит в постели.
Я прошлась дальше. Вот огромная ванная комната, вот туалет, здесь комнатка для медитаций, тут — гардеробная, дальше по коридору, вероятно, кабинет. Наконец, я дошла до спальни. Прокравшись к окну, я раздвинула шторы.
На большой круглой постели, на красивых, переливающихся дивной вышивкой покрывалах возлежал Мелок. Он глянул на меня невинными голубыми глазками и произнес голосом своего хозяина:
— Блага.
— Блага тебе, малыш, — умилилась я.
Покрывала зашевелились, из глубины их показалась бледная рука. Рука откинула покрывала, явив мне потрепанное лицо и спутанные белые волосы. Альбинос откинулся на спину и лениво произнес, перемежая слова зевотой:
— «Малыш», на мой взгляд, слишком фамильярно. Достаточно будет просто «светлейший».
— Это я не вам! Вы уж точно не малыш!
Мужчина потянулся, прогоняя сон, и слез с постели.
