Воспользовавшись возможностью, я оценила его тело. Сложен по-центавриански идеально, но худощав. То ли мало ест, то ли много двигается. А кожа будто белый мрамор, и вены — темными прожилками.
— Не стесняйся, горничная, — произнес «мраморный», заметив мой взгляд. — Тебе придется смотреть на меня много и часто.
Я не стала резко отворачиваться. Чтобы меня мужское тело смущало? Еще чего!
— Ты опоздала. Из-за тебя я потерял полчаса своего времени.
— Светлейший, я прошу проявить ко мне милость и освободить от клятвы служить владетелю Дарна.
Он как будто только этого и ждал. Сложив руки на груди, альбинос посмотрел на меня задумчиво:
— Слышал, есть у вас негласный закон — отпускать слуг, если те о том попросят. Но ты забыла, что воля владетеля и есть закон. Так что иди за моим завтраком.
Мне стало нехорошо. Я и сама люблю поиздеваться над окружающими, расшевеливать их, чтоб живее были, и в альбиносе заметила ту же черту.
— По нашим обычаям вы должны меня простить и освободить от клятвы!
— У вас такие удобные законы, — улыбнулся мужчина.
— Здесь я ничего никому не должен, зато все мне должны.
Сказав это, альбинос еще раз потянулся и пошел в ванную комнату.
А я недооценивала центавриан! Вон, как этот бледный веселиться умеет. Наверное, предвкушает сейчас, как будет меня гонять и ставить в неловкое положение. Ну да я ему… я не буду его веселить! Я буду спокойна!
Решив так, я покинула его покои, намереваясь вести себя, как барышня. Почувствовав, что на меня смотрят, я развернулась.
Оказалось, за мной идут Гримми с парнями из охраны.
Она подняла руку и указала на меня пальцем.
— Уведите ее!
— Эй! — я попятилась. — Вы что?
— УВЕДИТЕ ЕЕ!
От крика в голове у меня все затрещало и загремело; пусть только попробует потом Гу сказать, что от его настойки не болит голова! Охранники, относившиеся ко мне хорошо, не торопились выполнить приказ.
— УВЕДИТЕ ЕЕ!
— Регин, давай без скандала, — подошел ко мне один из охраны, высокий и красивый Ючи. Меня всегда завораживали его раскосые черные глаза.
— Управляющая приказала вывести тебя из особняка.
— Передай вон той громкой женщине, — я помахала рукой Гримми, — что я теперь служу лично центу. Владетелю то есть.
Если Гримми недовольна — пусть идет к нему.
— Регин, не надо увиливать. Приказ есть приказ. Идем.
— Да не увиливаю я!
— УВЕДИТЕ ЕЕ НАКОНЕЦ! БОЛВАНЫ!
Я посмотрела на управляющую, готовую взорваться, на растерянных парней, и поняла, что мне проще согласиться, чем начать объясняться.
