Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
Но, прежде чем успела ответить «нет, не согласна», служитель выдохнул короткое и страшное «х-ха!», и, закатив глаза, неуклюже сел прямо на алтарь! Впрочем, на алтаре он долго не задержался: пузатый, круглый, как мяч в фиолетовой рясе, священник скатился на пол, бешено вращая глазами и хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег!
Первый порыв - броситься к несчастному - обернулся полной растерянностью, сопряжённой с липким ощущением собственной беспомощности и чего-то ледяного в животе.
Вслед за священником принялись падать и остальные.
Служки в малиновых рясах, расфуфыренные гости, прислуга."
"С каждым звуком оседающего на мозаичную плитку часовни внутри всё туже закручивался ледяной жгут.
Я узнала эту страшную магию! Узнала!
Я увидела, как лица присутствующих покрываются морщинами, сползают старческими брылами, как иссыхает шикарное содержимое декольте приглашённых дам, покрываясь веснушками и старческими пятнами... Я увидела ужасающую картину всеобщего стремительного старения до того, как оно началось!
Следом в мозгу вдруг вспыхнул цветок портала!
Лицо Эйнара Сварта было искажено криком и как-то странно ходило из стороны в сторону.
Я замотала головой, попыталась дать понять, что я в порядке, но рот просто-напросто не открылся. После увиденного чарвзором леденящий ужас подобрался к сердцу и уверенно оплетал его колючими морозными ростками.
В глазах потемнело, а когда способность видеть вернулась, вместо Эйнара Сварта передо мной, по-прежнему держа меня за плечи, стоял другой мужчина.
Одного лишь взгляда в его лицо хватило, чтобы губы мои задрожали, а в глазах защипало.
Во сне мне не удалось разглядеть его так близко...
- Не горюй, лирэль, - голос у отца оказался низким и хриплым, что очень подходило его грубоватым, даже немного диким чертам. Нежно улыбнувшись, папа поцеловал меня в лоб.
.Мир вдруг вспыхнул, загрохотал, затрясся!
Я пришла в себя, прижатой к груди зеленоглазого. А смотрел при этом Эйнар - зло! Как будто змею к груди прижимал, честное слово!
Что я успела натворить, пока в отключке была?
Оказалось, кое-что всё же успела.
