Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
Хотела до дому помочь донести, да дядюшка не позволил, отправил обратно, в замок.
- Беги, егоза. Не зли дамочку. Лучше ещё другой раз придёшь.
Порывисто обняла старого ведуна. Он сдержанно похлопал меня по спине.
- Дядюшка, а что Русальник? Неужто раньше на этом круге расцвёл?
Дядюшка посмотрел на меня с сомнением.
- Дети из Нижних Погребцов, говорят, пропали, - пояснила я. Девчонка в замке сказала, что Русальник видели...
Ведун нахмурился.
- Девчонка, говоришь.
- Насья и Ивашка, кажется, - вспомнила я.
Ведун отмахнулся.
- Дома они, - как-то сухо сказал он. - И до Русальника ещё две седмицы. Наслушаешься тоже. Ты лучше скажи, что за девка такая, что ты никак о ней думать не перестаёшь?
В этом весь дядюшка. Пока не выяснит, что грузом на сердце лежит, не отпустит. Запираться бесполезно, умалчивать - тем более.
Пришлось признаваться. Каяться.
Как Марыську в коридоре нашла, как вид её хворый не понравился. Ну и как нарушила главный наказ дядюшки: силой поделилась.
- Пусть хоть небо на землю обрушится, поняла? - наставлял он меня, совсем ещё кроху.
Глава 11
Конечно, я обещала. Я вообще редко дядюшку ослушивалась. По-хорошему - всего однажды, когда, несмотря на его запрет, за Дианой ушла... Но проходило сколько-то времени и разговор этот повторялся.
- Не нравится мне сила твоя, - говорил дядюшка. - Не сама сила, конечно, то дар бесценный, миру нашему неведомый, а то, как ты ей делишься. Слишком уж мощный поток, девочка, слишком. Обещай, что никто об этом не узнает.
- Обещаю.
- Пред Вещуньей поклянись! - настаивал дядюшка.
Делать было нечего. Приходилось клясться.
... - Девушка была в беспамятстве, - завершила я краткий пересказ событий в коридоре замка. - Вокруг никого. Я должна была так поступить, ей, правда, плохо было.
- Ишь ты, плохо, говоришь.
Неуверенно кивнула. Не поняла толком: будет дядюшка ругаться, или пронесёт. Впрочем, что ругаться. Меньше всего на свете я хотела расстроить или разочаровать ведуна, который был мне и отцом, и матерью, и наставником. И вообще - всем.
- А как силу вдохнула, отживела, значит?
- Мгновенно! - подтвердила я, и, вопреки логике, дядюшка нахмурился ещё сильнее. Пожевав губами, наконец, изрёк:"
"- Совсем ты сдурела в своих заграницах.
