Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
И тут меня окликнул тот самый пузатый стражник, из утреннего караула.
- Ну-ка, погодь, девка. Тут к тебе пришли.
- Ко мне? Вы ничего не перепутали?
Оказалось, и правда, ко мне.
За западными воротами - теми самыми, за которыми на несколько ступенчатых скатов вниз простираются фруктовые сады лорда - меня поджидал Олаф.
Глава 21
Молодой кузнец сосредоточенно жевал травинку, но, стоило ему меня заметить, тут же выплюнул её.
Быстрым движением Олаф вдруг спрятал руки за могучей спиной, но я успела заметить печально свисающий с пальцев огромной ручищи букет колокольчиков.
Я выдохнула с облегчением.
Вот на какой шерп мне сейчас эти засыпающие колокольчики?
Ещё зеленоглазый, не к месту будет помянут, снова обвинит в воровстве ценнейших культур из его Зимнего Сада!
Но и Олафа было жалко - откуда ему, бедному, знать, что наши, на все Девять Королевств знаменитые долинные колокольчики вянут, стоит подняться с ними из низины.
По мере приближения я чувствовала, как начинают пылать щёки.
И было это вовсе не из-за Олафа! То есть, не совсем из-за него. Просто. смотрел на подходящую меня парень так, что. поневоле краснела.
За два круга, что мы не виделись, Олаф возмужал, раздался в плечах и как будто даже ещё вырос. А может, это я после долгой разлуки смотрела на парня новыми глазами. Удивительным открытием стало и то, что молодой кузнец, оказывается, очень и очень хорош собой! Нет, я и раньше была в курсе, что на Олафа все весковые девчонки заглядываются.
Конечно, кузнеца нельзя назвать каноническим красавцем, но черты его, резкие, даже грубоватые, словно на наковальне выкованные, очень выразительные и какие-то располагающие к себе, что ли. Широкие скулы, тонкие губы под крупным носом. И глаза синие-синие, словно васильки. Хорошее лицо, открытое. И обруч, перехватывающий пшеничные волосы, очень этому лицу подходит.
Приблизившись к приятелю детства, я невольно себя воробьём почувствовала. Едва-едва дотягивала ему до плеча.
- Привет, Йенни."
"Голос Олафа как будто ниже стал за то время, что мы не виделись. И, кто о чём, а гном о браге, - приятный, к слову сказать, голос. Между прочим.
