Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
Самоуверенность Олафа, которая поначалу даже привлекла, и которая чуть ли не с первых нот переросла в надменность была некрасива и мне неприятна.
Олаф же не подозревал о моей внутренней перемене. Потому что меня вдруг развернули снова, на этот раз рывком, а когда попыталась отступить, вмиг упёрлась спиной в шершавый ствол. Впереди же - близко-близко, слишком близко, в общем, был Олаф! Кроме того, я оказалась в ловушке его рук.
Олаф вглядывался в мои глаза так пристально, словно хотел получить ответ на самый важный в своей жизни вопрос.
- Ты из-за меня это сделала, Йен? - севшим вдруг голосом спросил Олаф.
Я часто заморгала.
- Ты о чём?
Что это ещё я сделала?!
- Из-за меня нашего лорда отшила?
Глава 22
- Что?!
На этот раз моё возмущение превысило все мыслимые и немыслимые границы, выходя в том числе за рамки инстинкта самосохранения, потому что следующим, что у меня вырвалось в сердцах, было:
- Да с чего ты взял, что я его отшила?!
Очень уж хотелось сбить с Олафа спесь.
И более, чем удалось!
Губы парня тут же сжались, что тот горизонт в степи, глаза нехорошо сузились. Он даже отстранился от меня, возвращая возможность дышать полной грудью.
И вот чего я не ожидала, так это того, что в следующий миг его лицо стремительно приблизится, а губы властно накроют мои! Мужские ладони бережно, но сильно сдавили плечи, отрезая попытки к сопротивлению, а бить Олафа ногой или, тем паче, чарами.
Да и растерялась я.
Опомнилась лишь, когда спустя мгновение поцелуй из властного и настойчивого стал нежным, неспешным. Губы вдруг сами собой приоткрылись, отвечая на ласку и возвращая её.
Внутри всё сладко сжалось в ожидании того самого щекочущего головокружения, слабеющих колен и нежного тёплого прибоя, разливающегося по телу.
Олаф целовал горячо и бережно, я ощущала, как пальцы его дрожат на моих плечах... шее... щеке. Словно держал в руках самую большую драгоценность в мире. и это чувство собственной исключительности было приятно.
А ещё приятно было быть собой, не кем-то другим!
Лорд-то вчера целовал не меня, а прекрасную леди Диану, свою невесту.
