Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
После хороводов и прыжков через костры народ по лесу разбредётся. И будет даже самая лютая чаща к людям добра да приветлива: потому как в эту ночь лес доверху любовью наполнится. В ночь цветения волшебного цветка, исполняющего все желания, девушки не отказывают парням в поцелуях. Конечно, всё остальное, а именно, то, от чего бывают дети - только по обоюдному согласию. Но только в ночь цветения Русальника стираются все условности:
дети, зачатые в это время, считаются благословенными.
- Так то господа, - всё же нашлась я. - Я-то не гуляю, а работаю.
- Вижу, как ты работаешь.
Препираясь с Олафом и угощая гостинцами мелких, я выяснила, что дядюшка в Горшках, сказал, скоро вернётся. За то время, что меня не было, домик стало не узнать. Новая крыша, и, кажется даже, новая пристройка закладывается..
- Ивасик, - позвала я мальчика, но братишка не расслышал.
До моего прихода они с Олафом запускали воздушного змея и потому, когда все необходимые «для сердца, души, здоровья и счастья нежности» были выполнены, Ивасик с видимым облегчением на лице вернулся к прерванному занятию, несмотря на все мои аргументы, что «пообниматься и поговорить с сестрой, которую сто лет не видел, можно и подольше!».
Подумав, Соль подхватила длинную полосатую конфету и унеслась вслед за братом.
- Маленькие чудовища, - улыбнулась я им вслед.
Глава 35
Вообще-то я специально выгадала время, чтобы помочь дядюшке во дворе и по дому, но куда ни кидала взгляд, работы мне не оставили. Решила повозиться с «меньшенькими» -так мы с детьми наш зверинец зовём - и обнаружила, к собственному ревнивому неудовольствию, что и «меньшенькие» наши всяко довольны жизнью и к кузнецу питают самую искреннюю симпатию. И пёс Дуник, и даже Анелка, предательница, ластились к Олафу, как к своему, из чего сам собой складывался вывод, что зачастил молодой кузнец в домик на лесной опушке.
Только Пыж, умница, его не привечал, как друга лепшего, но это потому, что почтовые совы днём спят. Да ещё рыся Котя в этом безобразии не участвовала. Но это, подозреваю, потому что рысь сопровождала дядюшку в лесу. Так-то Котька у нас добрая. Ласковей домашней мурки.
Но малые со зверинцем ладно.
