Замки и мрачные коридоры гигантского замка переполняют ароматом древесины и старой парфюмерии. Горничная Диана чувствует запах соблазнительной викторианской элегантности, которым окутан хозяин замка. Кажется, каждый камень затачивается в сексуальном угаре, пока она осторожно отступает от его приглашающих ласк, не желая нарушить неписанные правила чистоплотности монастырского образа жизни....
И своей никогда не стану.
Мимо прошелестели юбками две горничные. Девушки мелко семенили, взявшись под локоток, перешёптываясь и хихикая.
Явно увидели что-то весёлое.
Кивнув в знак приветствия девушкам, я невольно ускорила шаг.
Чтобы спустя минуту убедиться, что понятия о веселье у нас с горничными разные.
.. .Они уединились в изящном алькове резной аркой, за тонкой, словно паутинка, занавеской, где самозабвенно целовались. Диана сидела у него на коленях, обхватив руками шею и томно вздыхала.
Я стояла и смотрела, как сплетаются их пальцы, соприкасаются губы и тела, как встрёпанные тёмные пряди Эйнара смешиваются с легкомысленными золотыми кудряшками.
Надо было отвести взгляд, попятиться, развернутся и припустить обратно по коридору, как давешние горничные. Надо было. Но тело отчего-то не слушалось. Скованная им, словно клеткой, я стояла и смотрела, не в силах отвести взгляд.
Не в силах ничего с собой поделать.
Где-то впереди хлопнул ставень и в лицо ударило дыханием сквозняка. Пронёсшийся по коридору порыв ветра вздёрнул занавеску, разделяющую меня с целующейся парой. Я очнулась в тот момент, когда наши с лордом взгляды встретились. Его - недоумённый, чуть отсутствующий, и мой - отчаянный и, должно быть, очень жалкий.
Эйнар Сварт приподнял бровь и этот жест недоумения, наконец, покончил с моим внезапным параличом.
Я припустила прочь со всех ног, не разбирая дороги.
Глава 42
Сперва я и в самом деле неслась, сломя голову, подставляя разгорячённое лицо волнам ночной свежести. Очнулась лишь с размаху приложившись о шершавый ствол и поняла, что успела каким-то чудом миновать ворота замка! Затем меня долго и мучительно рвало, и, стоило вспомнить возню за шёлковой занавеской, принималось выворачивать наизнанку снова. Затем всё же пришло облегчение, щедро приправленное вялостью и апатией.
О возвращении в замок сейчас речи и быть не могло. О том, чтобы присоединиться к гуляниям в низине - тем более. Не хватало ещё раз встретить эту сволочь зеленоглазую!..
Куда же тогда? Домой? Я до безумия люблю родных, но сейчас не хотелось проверять на прочность натянутые до предела нервы и потому я решила не нарушать собственного одиночества.
И всё же Русальная ночь - чародейская ночь.
