Я медленно приближалась к выходу из тесного автобуса, чувствуя непреодолимую дрожь в теле от давно забытых подростковых тревог. Эти воспоминания обновляли мою уверенность в себе и напоминали о том, что я не так уж и обыкновенная.
Джерард
Джерард Хейвен, лорд Роуэл, был привычно хмур и молчалив. Он смотрел в окно кареты на дома, спешащих куда-то пешеходов, прижимающихся к домам, чтобы их не окатило из ближайшей лужи, проезжающих мимо всадников в тяжёлых плащах.
- Весну в этом году не отличить от зимы – каша из грязи и снега на дорогах да вечные ветра и вонь из Мидлтена, - сказал лорд Джерард, кинул последний взгляд на безрадостный пейзаж за окном и откинулся на спинку удобного диванчика.
- В центре и на Королевском Холме снега счищали и вывозили за пределы города, - тут же виновато сообщил его секретарь, господин Саймон Мардел, - на это был издан особый декрет правительства, Палата Лордов его одобрила.
"Секретарь засуетился, тут же готовый писать набросок будущего указа, который будет необходимо срочно рассмотреть на текущей сессии, однако лорд Роуэл и не думал диктовать его, погружённый в свои мысли.
- Карманы наших налогоплательщиков это поможет уменьшить, не более того, кроме того, эти полумеры сами по себе мало эффективны, во всяком случае, до тех пор, пока существует Милдтен, - задумчиво произнёс лорд Джерард, кутаясь в тяжёлый плащ.
- Но милорд, - совсем растерялся секретарь, - трущобы были, есть и будут. Вы сами прекрасно понимаете, что чернь манит огни большого города, они думают, что приедут в столицу и тут же найдут непыльную работёнку на ткацкой фабрике или прислугой в приличных домах. Но мы-то с вами понимаем, что это не так. И потом, я не думаю, что Мидлтен будет так просто… ликвидировать… городской коронер писал, что трущобы стали рассадником преступности и беззакония, жандармерия боится даже заходить в тёмные провалы закоулков, справедливо опасаясь просто не выбраться оттуда живыми.
Лорд Джерард всё это знал и сам, без пояснений господина Саймона. Территория городских трущоб росла с каждым днём и сделать с этим было ничего нельзя. Столичные жители опасались проживать возле Мидлтена, жаловались коронерам и писали бесконечные гневные письма в Палату Представителей.
