Я медленно приближалась к выходу из тесного автобуса, чувствуя непреодолимую дрожь в теле от давно забытых подростковых тревог. Эти воспоминания обновляли мою уверенность в себе и напоминали о том, что я не так уж и обыкновенная.
А для чего нам ещё пашни? У нас что, земли мало? Вроде, хватает же – и засеваем то, что условия позволяют, и собираем урожай вовремя, в земле не оставляем… голодных у нас опять же, не водится… какие ещё улучшения-то мне подавай?
А папенька мой, лорд Свейн, вместо того, чтобы указать мне моё бабье место, Великим мне даденое, на всё смотрит просто – занимайся, чем хочешь, только его от дел важных, государственных, не отвлекай и по пустякам не тревожь боле. Вот так! А разве какой нормальный человек может мириться с подобным произволом? По всему видно, что нет.
Всё это мы узнали в тот момент, когда весь невеликий скарб управляющего грузился на телегу, на которой он отправлялся куда глаза глядят. От себя добавлю, что глаза его глядели преимущественно на границу с Аурелией, где он уже присмотрел себе маленький домик, потому что родитель мой был человеком амбициозным, суровым, но нежадным.
Впрочем, отец отнёсся к этому выпаду довольно равнодушно, меня он и вовсе не задел. Только Маркас снял свой бархатный сюртук и надел удобную куртку, мягкие штаны и свободную рубаху. Впереди у него было ещё много дел в полях. Управляющий был отчасти прав, конечно. Почва у нас не слишком богатая, довольно каменистая и бедная, однако на старых вырубках и в там, где были гари, она была обогащена золой и минералами.
Наступившая весна ворвалась как-то резко – заметно просел снег, став каким-то расплющенным рыхло-грязным комом возле тщательно выметенных дорожек, выложенных каменными плитами, даже появились первые прогалины. Наши работники всё чаще выбирались в горы, наблюдали за таянием снегов и тем, чтобы очень много подтаявшего снега не создавало опасность схода снежных лавин.
