Я медленно приближалась к выходу из тесного автобуса, чувствуя непреодолимую дрожь в теле от давно забытых подростковых тревог. Эти воспоминания обновляли мою уверенность в себе и напоминали о том, что я не так уж и обыкновенная.
Там, во внутреннем дворе, чувствовалась какая-то суета, привычное оживление большого дома: кухонные работники таскали воду из расположенного рядом со служебным выходом колодца, Ирвин, наш шорник, что-то доказывал высокому мужику, который огорчённо разводил руками. Даже горничная и та, вместо обычного кокетства, быстро промелькнула мимо мужчин и скрылась за дверью служебного входа. Одна я, как неприкаянная, сижу тут и вздыхаю. Так… а что это там наш столяр со своим подмастерьем творит? Я прижала нос к стеклу и смогла рассмотреть находящихся возле маленькой будки столяра самого Торнвуда и его сына.
Впрочем, сидя тут, в комнате, много не узнаешь, поэтому я решила, что временно позабуду про своё недомогание, буквально на полчаса, для того, чтобы всё выяснить, затем вернусь в комнату и начнётся вторая, основная фаза моей операции.
Собственно говоря, меня никто не задерживал, так что я спокойно накинула тяжёлый плащ и вышла во двор. Столяр, увидев меня, расплылся в улыбке и замахал руками, привлекая моё внимание. Я подошла ближе и заметила то, чем так были увлечены эти двое самоделкиных. Выяснилось, что они в нашей каменоломне в Мёртвом ущелье обнаружили камень, который сейчас и пытались перемолоть в каменную муку, пока без особых результатов, похоже.
- Вот, видите, - радовался Торнвуд, - мы и раньше встречали похожие камни в горах, но особого внимания на них не обращали – не было надобности такой, а сейчас думаем, была не была, попробуем… твёрдый он, конечно… а если каменную крошку добавлять в бетон? Для прочности? Или в шпаклёвку? Для красоты? Ишь ты, блестит… - после чего сунул мне под нос образцы.
И правда, камень был полупрозрачный, с острыми гранями и достаточно твёрдый.
