Я медленно приближалась к выходу из тесного автобуса, чувствуя непреодолимую дрожь в теле от давно забытых подростковых тревог. Эти воспоминания обновляли мою уверенность в себе и напоминали о том, что я не так уж и обыкновенная.
Маркас всё чаще уезжал из дома, возвращаясь обратно далеко за полночь, тихо гремел крынками в служебном крыле, где была кухня, наскоро умывался и валился в постель, тут же засыпая…
И с каждым днём он становился всё мрачнее – болезнь распространялась быстрее, чем мы ожидали, не приходили больше вести с севера и востока, но зато появились первые беженцы возле наших границ, лорд Харди сказал, что отдал под лечебницу свой дом, его дочь немного понимала в лекарском деле, ей помогали ещё несколько девушек, готовившие растворы для заболевших, но беженцев становилось всё больше, болезнь не выбирала касты и сословия, забирая тех, кто был ослаблен или истощён.
Маркас, казалось, вовсе перестал спать, он старался быть везде и повсюду – в этом году большая часть населения Нортмандии, та, что выживет после холеры, будет голодать, потому что просто некому будет убирать урожай на полях и в огородах, некому ухаживать за садами.
- Хотя, по большому счёту, это сейчас мало кого волнует, - с горькой усмешкой говорил супруг.
Мы, как же, как и многие владельцы земель, открыли все свои амбары для того, чтобы прокормить людей, покинувших свои дома – телеги с продовольствием отвозили и просто бросали на дороге, надеясь на то, что больные не будут продвигаться дальше – заслоны больше не помогали никого сдерживать, да и как тут помогут, когда люди кричали: «Мы здоровы, наши дети здоровы, мы просто бежим от холеры!». А она, между тем, ещё не закончила свою жатву, я практически не покидала своих покоев, также, как и лорд Свейн, который оказался не готов к такому исходу дел и потому самоустранился, поручив Маркасу командовать нашими солдатами и принимать решения, как будущий лорд Олвуд.
В доме было тихо – Маркас настоял на том, чтобы все, кто мог, не покидали собственных домов в надежде, что до наших горных районов не доберётся беда. Я сидела возле окна и вязала нечто кривое и слегка дырявое, для будущего ребёнка. Не то, чтобы я всерьёз полагала использовать это по назначению, но нужно же было как-то занять свои руки.
Цокот копыт возле парадного крыльца заставил меня встрепенуться и бросить своё занятие, даже не посмотрев, куда улетели спицы. Оказывается, к нам прибыли гости.
