Автор
В темном и напряжённом доме городских богов, каждое слово кажется ответом на тысячелетнюю тайну. Вопросы Лулы взрывают воспоминания Техони о первом ритуале — загадочной трансформации, после которой он потерял способность чувствовать веру и волю богов.
— Бруто, боюсь мы нагрянули не ко времени, — начинаю отыгрывать тактичного гостя, — Лучше вы к нам заглядывайте…
— Нет-нет, я вас не отпущу, — забеспокоился Бруто, — Креосента, перестань немедленно. Неси сому и познакомься, наконец, с гостями.
— Креосента, — холодно представилась черноглазая мулатка.
Ее холодность совершенно не вяжется с внешностью. Я всегда считал, что смуглянки южанки просто обязаны проявлять огненный темперамент. И тем не менее, Креосента и Лула противоположности. Не только внешне. Даже магические стихии у них противоположные.
— Марк, Лула, проходите. Не судите Крео по первому впечатлению. Сами понимаете, семь тысяч лет мы сидим в этих тоннелях, отрезанные от родного мира. Тут волей-неволей начнёшь относиться с предубеждением…
Я сделал вид, что поддался на уговоры и прошел только, чтобы не обижать хозяина. На самом деле я предельно заинтригован. Если они семь тысяч отрезаны от родного мира, то это значит только одно.
Они стали жителями города богов поневоле. «Сменили гражданство» вместе с этими тоннелями, и их мнения никто не спросил. Такая вот ирония судьбы. Бедняги хотят вернуться в ад, потому что он их дом родной.
Мы с Лулой присели за столик. Креосента проявила вынужденное гостеприимство. Принесла кувшин с сомой и стаканы. Бруто эмоционально рассказывал в основном для Крео, как увидел нас и проследил за нашей сделкой.
— Так вы были в Котлах? — Креосента таки оттаяла до такой степени, чтобы задать нам вопрос.
— Заходили недавно, — сообщаю как бы между прочим, — Гекта давала свое последнее выступление.
Зря я упомянул Гекту. Креосента только что инеем не покрылась от одного упоминания этого имени.
— Она предала нас, — с обвинением заявила Крео, — И еще смеет давать выступления.
— Публике на это плевать, — говорю с осуждением в голосе, предоставляя Крео самой додумать, что именно я осуждаю. Толи я публику осуждаю, толи Гекту, толи… если самой Крео хватит на то ума, осуждаю ее право выступать с обвинениями… в любом случае, я как бы что-то убеждённо осуждаю.
— Им плевать, — подтвердила Креосента, — Они сидят в Котлах и жрут черную водку с черным пивом. А мы тут давимся сомой. Семь тысяч лет!
Она хотела что-то еще сказать, но сдержалась. Жаль, я чую, тут что-то назревает. А потому решаюсь на провокацию.
