Автор
В теплую летнюю ночь мы прогуливались по живописному берегу реки. Свежесть ночного воздуха и насыщенные цвета природы создавали неповторимую атмосферу. Между разными каскадами водопадов таяло оживление: серебристые рыбки, играющие в ясном ручье, привлекали нас и заставляли останавливаться наслаждаться моментом.
Я не знаю, что они там обсуждали и обсуждали ли вообще хоть что-нибудь.
- Но в любом случае, мальчик испытывал какую-то привязанность к господину Коясу, да?
- Я не знаю, можно ли сказать, что он был к нему привязан. Знаю только, что они проводили много времени наедине, и, видимо, мальчик был не против общения с господином Коясу."
"Была еще одна вещь, которую я очень хотел бы знать. Но не осмеливался спрашивать об этом у Соэды (средь бела дня у залитой солнцем стойки). Тем не менее, в конце концов все же решился.
- Как вы думаете, мальчик мог видеть призрак господина Коясу после его смерти?
Соэда несколько секунд очень внимательно смотрела на меня. А потом слово в слово повторила мой вопрос, медленно и с расстановкой.
- Вы хотите знать, мог ли мальчик видеть призрак господина Коясу после его смерти?
Я кивнул.
- Я думаю, что это возможно, - сказала Соэда после небольшого размышления, - Вполне возможно.
Мальчик не появлялся в библиотеке четыре дня. Мне показалось, что читальный зал без него потерял свою привычную непринужденную атмосферу. Но, возможно, это я на самом деле потерял свою непринужденность. В течение этих четырех дней я проводил большую часть времени один в подвальном кабинете, изучая нарисованную им карту.
Карта заставляла меня с поразительной ясностью и точностью вспоминать отдельные сцены из жизни в городе за стеной. Будто какое-то хитрое устройство из фантастического фильма, она активировала мою память и делала воспоминания почти что осязаемыми. Я даже мог ощутить неуловимые движения воздуха, который наполнял город. Я как будто действительно туда возвращался.
Это была очень схематично нарисованная карта, но она, казалось, таила в себе особую силу. Я провел четыре дня один в комнате и бродил по другому миру. Настолько увлекся этой иллюзией, что перестал понимать, где нахожусь. Точно так же, как английские поэты-романтики конца восемнадцатого века, употреблявшие опиум для достижения абсолютной свободы. Но все, что требовалось мне, - это простая карта, нарисованная шариковой ручкой на тонком листе бумаги формата А4.
