Её ужас очевиден, ведь она ещё не жила в доме судьи, не привыкла быть окружённой ящеррами. Она бы хотела убежать обратно на станцию. Спрятаться, и пусть они её подорвут вместе с этим местом. Все её силы уходили на то, чтобы не закричать.
Как они могли не услышать скрип открываемой ею двери?
Да нет же, услышали. Девушку увидели как минимум двое ящерров. Один из них прошипел непонятный звук. Тогда и остальные заметили застывшую фигуру. И лишь руководившие погрузкой не стали отвлекаться.
Ящерры начали приближаться. Их тела сгруппированы — каждый готов к прыжку.
Тысячи людей. И десятки кораблей. Не машин, а настоящих кораблей для дальних полётов. Наверное, камера-жук засел на дереве. Он удачно сфокусировался, и на экране крупным планом появилось лицо Лин — с капелькой запёкшейся крови в уголке губ и покрасневшим глазом. С лицом, концентрирующим в себе ужас, отчаяние и решимость одновременно.
Ящерры тем временем сужали круг. Они были осторожны — землянке вредить нельзя, но девушка об этом не знала. Она понимала другое — через несколько секунд её поймают. Что будет дальше — непонятно. Всё, что ей оставалось, — это задаваться вопросом: что происходит и почему земных людей сгружают на корабли.
«Станция 5». Те, кто там жил. Мужчины и женщины. Дети в колодках. Васильковое свечение на руках пробивалось даже сквозь одежду. Это мерцание, излучаемое орешниками.
Ящерры очень близко — рукой подать, но они не нападали.
От напряжения мышцы свело судорогой. Видно, что ей было очень страшно. Девушка была готова вытащить нож, который (она знала наверняка) прольёт не кровь ящерров, но её собственную.
Лин не поняла приказа. Зато другая Лин, наблюдавшая за всем со стороны, догадалась, что происходит.
— Отошли от неё. Немедленно! — повторился приказ.
Уверенный голос. Бывший пленник — с раной на плече, в рваной одежде, появился из той самой двери, через которую несколько минут назад пришла Лин. Видимо, именно он был тем, от кого она убегала.
Рядом с Руанном появилось несколько терциев, они послушно замерли, ожидая приказов.
Девушка посмотрела на судью. Выражение его лица говорило само за себя: он был по-настоящему зол. И когда их взгляды встретились, стало понятно: до этого Лин было неизвестно, что такое настоящий страх.
— Подойди ко мне… — властно потребовал Руанн.
Создалось впечатление, что она хотела послушаться. Ведь лучше подойти к нему одному, чем иметь дело с остальными.
Но на глазах у людей? У тех, кто считал её защитницей?
— Дай команду, чтобы отошли! — закричала Лин. — Прикажи, чтобы ящерры отошли! Либо они это сделают, либо…
Венилакриме замерла. На глазах Руанн сбрасывал маску пленника и превращался в того, кем был на самом деле, — в судью.