На всё теперь приходилось смотреть по-другому. На детей-сирот, на уцелевших людей. На славные остатки «Станции 5». Всё это — болезненное и жалкое, как трёхногая собака — помогало Лин окончательно не сойти с ума.
Вира видела метания дочери, а потому всегда оказывалась рядом, чтобы поддержать. Их разговоры всё сильнее убеждали Лин в правильности своего решения. Руанн не оставит её в покое, если не нанести превентивный удар.
— Он придёт за тобой. Теперь, когда ты знаешь правду, нет смысла создавать видимость идеального мира.
— Этого мира никогда не существовало, — вяло отмахивалась Лин.
— Лин, всё очень серьёзно. Если ты пойдёшь на это — твоя игра должна быть правдоподобной. Один неверный шаг — и он самолично вытянет из тебя всю подноготную.
— Так ли это? — с сомнением качала головой Вира, и Лин чудилось в её движениях нечто наигранное.
Главный разговор состоялся через два дня. Лин встала очень рано и, будучи неспособной уснуть, решила прогуляться. Ноги сами привели её к кабинету Виры.
Комната в столь раннее время суток не пустовала. В тусклом свете девушка увидела усталую женщину, застывшую над проекцией. Изображение было небольшим, в нём угадывался дом Руанна с прилегающими к нему территориями.
Женщина вздрогнула и оторвалась от карты. Свет лампы мгновенно подчеркнул все морщины. Вира сейчас казалась намного старше, чем обычно. Настоящая старуха…
Венилакриме подошла к названной матери и положила руку ей на плечо. Обе застыли, всматриваясь в проекцию.
— Я столько раз видела его дом, — прошептала Вира, не отрывая взгляда от проекции, — но ни разу не была внутри. Как там?
— Тепло. Много света. Много просторных комнат. Цветы…
— Тебе, наверное, тяжело было оказаться в этой дыре? — спросила Вира с непонятным выражением. — После всего, к чему ты привыкла.
— Ты забываешь, что до этого я жила на «Станции 5». Вспомни, более-менее хорошо мы начали жить только в последние несколько лет.
— Да, — задумчиво ответила Вира. — Как только ты начала продвигаться по службе.
— Скажи честно, это тоже твоя заслуга?
Наступил черёд Виры хмыкать.
— Вот уж нет. Будь моя воля — ты бы никогда со «Станции 5» не выбиралась. Но, — женщина опять бросила взгляд на изображение светящегося дома, — я понимала, что ты не можешь всю жизнь сидеть взаперти.
Дружно помолчали. Невысказанные слова и мысли всё ещё витали в воздухе. Всё так же возвышался над столом прекрасный светящийся дом.
В неясном свете непонятно было, кто произнёс тихую фразу.
