Опытный бывший заключенный Федор оказался в Москве после освобождения и пытается выстроить новую жизнь. Его прошлое и связи создают новые угрозы, когда он ищет свое место в мире. Перед ним встает необходимость просчитать все варианты и избежать новых опасностей.
- Поманил ты меня своей догадкой, Стреляный, и что? Пшик? неожиданно заговорил Артур Нерсесович, а как будто бы и не видел вошедшего.
- Я так думал: вопрос исчерпан. Вы с женой помирились, этого кобеля выгнали... - удивился Федор.
- Я тебя думать не просил, - побагровел Артур Нерсесович, но тона, спокойного, размеренного, не изменил. - Три дня тебе даю, ищи... В помощь нужен кто, возьми любых... Но смотри, голову мне не морочь.
- Странный вы человек, а если нет их?.. Сам не рад, что ляпнул... - взвился Федор.
- Ты зря ничего не ляпаешь, не тот замес... А если ляпнул... - Он помедлил. - Нет, ты найдешь... А может, кассеты уже у тебя? - спросил быстро, вкрадчиво. - Может, поторговаться хочешь?
- Да ну вас... Не берите на пушку... Я ведь Стреляный. - Федор усмехнулся.
Дьявол этот начинал доставать его. Кассеты действительно пора было сунуть ему в зубы. Что Федору до чужих тайн? Он проводил дни у Светланы и был счастлив, как никогда.
- Ладно. Еще в один уголок загляну, - бросил он лениво, нехотя.
- Загляни, загляни. Жду через три дня...
Оставшись один, он подумал было и за Федором наблюдение послать, но рассудил, что засечет тот чужой глаз и тогда легче ему будет отговориться, а сейчас он, кажется, к стене его припер. Есть уже у парня кассеты, только вот почему медлит? Неужели и правда замыслил шантаж? Но такое одному не под силу. Значит, сообщников ищет?
- Стреляный! - заорал Артур Нерсесович на весь дом. Гулким эхом отозвался его крик и в саду:
Не прошло и минуты, как Федор вновь появился на пороге.
- Звали? - невозмутимо спросил он.
- Ты это... - Аджиев не знал, как начать. - Ты знай, если замыслил что... Ну там дружков старых найти... С их помощью ко мне подкатиться. Предупредил я тебя - хоронить нечего будет. В пыль развею. Я спереду когтистый, а сзаду говнистый. Меня, друг, голыми руками не возьмешь.
- Я-то вас знаю, Артур Нерсесович. Могли бы не предупреждать. Да и о каких дружках речь? Вас один раз предали, теперь вам везде измена мерещится... Я по себе знаю, в лагере, наверное, год глаз не смыкал, все думал, кто да как...
- Иди... - буркнул Аджиев. Откровения уголовника его не интересовали.
Он не боялся. Он запретил себе бояться. Пусть они следуют за ним как тень, точно повторяя каждое движение его автомобиля. Он чувствовал их спиной и затылком. Всякий раз, когда он выходил из дома и садился в машину, он как будто попадал в оптический прицел. Но ведь и дома он не ощущал себя в безопасности.
