В Городах в поднебесье автор Лео Сухов проникает глубоко в сердце унылой повседневности обычных людей. Здесь каждый выглядит так, будто уже не может ничего изменить — как он сам когда-то пытался. Книга раскрывает душу обычного человека, его попытки найти хоть что-то хорошее в жизни и смириться с тем, что осталось после ухода....
Матка скамори, наконец, определилась с направлением и потянула всё своё длинное тело через торговую площадь. А я вогнал ещё один — уже третий по счёту — колышек между кирпичей, привязал ко всем колышкам верёвку и начал спуск. А ведь по первоначальному плану должен был уже вовсю бежать по храму…
От спешки я позволил себе скользить слишком быстро и, останавливая движение, чересчур сильно сжал канат, разодрав перчатки и повредив кожу на ладонях — однако всё это было неважно. Один из колышков всё равно за время спуска успел выскочить.
В храме мне доводилось бывать и до того дня. Здесь, в Экори, это было весьма скучное учреждение, между прочим… Небольшой холл — или как там это в храмах называется? Притвор у нас, а здесь… Пронаус! Точно!.. За ним — длинный зал с какими-то глубокомысленными барельефами, изображающими великих людей. Раньше, как говорят, религий на Терре было несколько, но сейчас все объединились под одной крышей, назвавшись служителями пневмы.
За пафосным алтарём, символизирующим семечко пневмы — большой прозрачный пузырь, наполовину заполненный какой-то золотистой крошкой — была дверь в служебные помещения. А вот алтаря больше не было — видимо, разрушила матка скамори. И даже сама дверь превратилась в круглый ход, оставленный огромной многоножкой.
Спасибо вам, гра Велиа, за такой подгон!
И что теперь делать?.
Подойти к логосу я не мог — жарил он будь здоров. Вопрос был только в том, за счёт чего он жарил и что подпитывало этот огонь. И виновник был найден — мутная пластина большого накопителя пневмы лежала всего в метре, стабильно поддерживая высокую температуру. Я огляделся, подскочил к ближайшему камню, схватил его и кинул в накопитель.
