Зачем, например, ставить в доме мраморный камин? Камин - это понятно, это живой огонь и тепло в любое время года, независимо от отопительного сезона и наличия электричества, и Ионов сам не отказался бы иметь его в своей квартире, но разве огонь станет живее, а воздух теплее оттого, что камин из мрамора, а не из более дешевого материала? Или взять бассейны тоже понятно, не каждому хочется плескаться в муниципальном бассейне или в оздоровительном центре, куда люди приходят с купленными или выписанными «не глядя» медицинскими справками, и какой только заразы там не нахватаешься. Свой бассейн куда лучше, и плаваешь ты в нем когда хочешь, и идти никуда не надо. Против собственно бассейнов Ионов ничего не имел и даже приветствовал, но вколачивать немыслимые деньги в то, чтобы выложить его самой дорогой плиткой, - этого он постичь не мог. Он не понимал, каким образом удовольствие и польза от плавания связаны с ценой отделочных материалов. Здесь, на Рублевке, по мнению Ионова, деньги утрачивали функциональность и изначальный смысл, и это раздражало.
На контрольно-пропускном пункте у Ионова проверили документы, и только после этого кованые въездные ворота плавно распахнулись. Хозяин резиденции проявил уважение - ждал гостя на высоком крыльце.
Евгений Леонардович выпрямил спину и постарался подняться по ступенькам легко, не касаясь перил.
- Рад вас видеть, Евгений Леонардович, - хозяин протянул ему руку и крепко пожал. - Как доехали?
- Добрый вечер, Владимир Игнатьевич. Доехал отлично, вы же знаете своих водителей. Комфорт и безопасность.
Они вошли в дом и сразу направились в кабинет.
- Ужин? - на ходу обернувшись, спросил Владимир Игнатьевич.
- Нет, благодарю, я не голоден.
- Тогда чаю?
- С удовольствием.
В кабинете Ионов сразу занял свое привычное место, не в кресле, стоящем у письменного стола, а на мягком кожаном диване, рядом с широким низким столиком. Он здесь не проситель, он - уважаемый гость, и так повелось с самого начала, еще с тех времен, когда у этой резиденции был совсем другой хозяин.
- Время позднее, Владимир Игнатьевич, поэтому я перейду сразу к делу. В моем возрасте уже трудно не спать допоздна.
Ионов не отказал себе в удовольствии немного пококетничать и в ответ получил ожидаемый комплимент.
- О чем вы говорите, Евгений Леонардович! Дай бог нам всем в вашем возрасте сохранить такую работоспособность и ясный ум. Но я вас слушаю внимательно. У вас что-то случилось? Возникли проблемы?"
"- В некотором роде. Поскольку о нашем с вами соглашении знаем только мы, в Фонде зародились… м-м-м… неправильные настроения. Люди не видят перспективы и смысла своей работы и начинают рассматривать Фонд как некую синекуру, где можно уютно отсидеться и куда имеет смысл пристраивать родственников и знакомых.