В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
С этими словами я протянул джентльмену пятитысячную купюру. Нужно ли говорить о том, с какой скоростью она исчезла в кармане его смокинга?"
"— Так бы и сказал, — укоризненно посмотрел на меня консультант. — Значится, так, друг. Тут, было дело, они шерстили до праздников. Навроде Хозяин приказал очистить город от нас и от собак. Мы с Юриком сами вчера из Рязанского отстойника вернулись. А давеча поутру я видал такой фургон. Раненько, часу в шестом. Ме-едленно так по Щелковскому ехал…
— Ты дело говори, — перебил казначей.
— Какое дело-то? Чтоб кого замели — не видал, врать не буду. А из фургона лаяло — слыхал. И не одно.
— Как он выглядел, фургон этот? Грузовой, легковой?
— Легковой. Старый «Москвич» ижевский, каким мороженое возят. Я еще подумал: во гады!
— Это все? — спросил я.
— Все. У владельцев собак поспрошай, может, они в курсе?
— Хреновые дела, — сплюнув, констатировал джентльмен. — Болтаться бабе в петле. И у тебя, брат, нету возможностев — ну никаких. Крадут их теперь — кто на продажу, кто на пропитание, котлеты из них делают, шапки шьют.
Слушать об этих ужасах мне не хотелось, хотя я и знал, что живу во время развитого каннибализма. Поблагодарив детей подземелья и отказавшись составить им компанию, мы с Шерифом побрели по скорбному пути кавалера Бори дальше.
Недалеко от поворота на Парковую мне позвонил Каменев — он всегда звонит мне в это время, мы старинные приятели с полковником МУРа, который до недавней смены милицейского начальства прозябал в детективном агентстве «Альтернатива», а теперь вернулся в свою альму-матерь с повышением в должности и звании.
— Привет, Француз, — раздался в трубке бас могильщика криминала. — Ты жив?
— Я же СТО-летник, а прошло только тридцать четыре. Как ты-то, все пугаешь мафию?
— Я пугаю, да она не боится. Что поделываешь?
— Трапезничаю. Шериф где-то поросенка с хреном раздобыл.
— В то, что он хрен раздобыл, я еще, может быть, поверю.
— Поклеил. Ты мне помощь хотел предложить?
— Вроде того. У нас тут смешная история развивается — с потусторонним оттенком. Ты ведь такие любишь?..
Когда-то мы с ним и с нашим покойным другом Петей Швецом — «важняком» из Генпрокуратуры — размотали дельце, о котором теперь пишут книжки: отыскали секретную лабораторию, где программировали мозги боевиков для государственного переворота.
