В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
А что мне сказать ей еще? Что я тратил ее денежки на проверку ее же показаний?
Все это время меня не покидало ощущение, что за мной непрерывно следят, я словно чувствовал чей-то взгляд, нацеленный мне в спину с точностью лазерного прицела, даже оглянулся пару раз, чтобы уж совсем не переиграть в дурака, но никого, естественно, не обнаружил.
Через, пятнадцать минут мы были дома. Я вытер Шерифу лапы, он тут же рухнул на коврик в прихожей и захрапел. Я бы тоже с удовольствием протянул ноги, но решил доиграть в эту игру до конца, мне казалось, что я начинаю кое-что в ней понимать.
В отличие от джентльмена, знавшего о китайцах только то, что их больше, чем собак, я знал относительно точную их численность в Москве: сто тысяч человек. Вадим Нежин рассказывал, как они напали на след одной из многочисленных их лабораторий по изготовлению фальшивых ксив. Всего за сто пятьдесят баксов у них можно купить иностранный паспорт с любым штампом и копией любой подписи — хоть самого президента.
Будь у меня время — я бы, конечно, выследил этот фургон, но времени у меня было не больше, чем у Бори, которому уже наверняка изготовили новый паспорт на новую кличку и кучу всяких справок, включая родословную с гербом английского королевского двора.
Я нашинковал ножницами рулон обоев, расчертив его на одинаковые прямоугольники размером 156,4 х 66,6 мм, собрал в увесистую пачку, сверху которой положил две такого же размера бумажки, только с портретами Франклина, перетянул это уникальное изобретение аптекарской резинкой, положил в конверт и, спрятав «ПМ» за ремень джинсов на спине, отправился в роддом.
3
Желтолицые персоны нон грата, осевшие в столице, проживали на частных квартирах москвичей, не обеспокоенных цветом кожи и родом занятий их квартиросъемщиков: когда таким москвичам показывают тысячу баксов и обещают платить эту сумму исправно и ежемесячно, у них притупляется обоняние и они не находят для себя большего удовольствия, чем идти в праздничной колонне и распевать «и врагу никогда не добиться…».
