В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
"
"— Но… погодите, зачем же такая поспешность, может быть, он вернется сам, — несмело попытался отговорить я клиентку, подозревая, что дело тут нечисто и без обращения в посольство Великобритании не обойдется. — У вас что, есть основания подозревать своего кавалера в неверности?
— Нет, нет, что вы! — возмущенно округлила она глаза цвета неотполированного хризоберилла. — Он самый верный, самый преданный, самый красивый! Вот, посмотрите… у меня с собой есть одна его фотография. — С этими словами она протянула мне извлеченную из супермодного и большого, как здание Госбанка, кожаного кошелька фотографию.
На красивой площади у ратуши, прислонившись к капоту «Линкольна» в стиле ретро, стояла моя клиентка рядом с немолодым уже человеком в шоколадном визитном костюме и такого же цвета широкополой шляпе, державшим на руках маленькую собачку. Разница в возрасте между молодой девушкой (на фото она была в ослепительно белом брючном костюме, лицо до половины закрывали солнцезащитные очки) и ее кавалером составляла не менее четверти века, и я подумал, что в Магдебурге на изготовленной по индивидуальному заказу тачке с золотыми молдингами они оказались проездом по пути в Голливуд.
— Да, красивый, — соврал я, возвращая фотографию, так как на самом деле ни черта не понимаю в мужской красоте. — Расскажите, как это было: где, когда, при каких обстоятельствах. Посмотрим, стоит ли браться за это дело.
Я сел на подоконник и приготовился слушать. Солнце освещало половину ее лица со вздернутым маленьким носиком и ямочками на щеках, в запутавшихся во взбитой челке лучах поблескивали «невидимки»: обращал на себя внимание умелый макияж — ни одной детали, ни в чем я не замечал неряшливости, свойственной женщине, испуганной пропажей кавалера-миллионера, и даже тонкая полоска туши не размазалась непрошеной слезой.
— В одиннадцать часов мы, как обычно, вышли на прогулку по Сиреневому — мы там живем, возле магазина «Товары для дома», потом повернули на Девятую Парковую, чтобы пройти в Измайловский лесопарк.
— Вы любите воблу? — задал я наводящий вопрос.
— Нет, что вы!.. Но мой отец — очень. Хотелось сделать ему приятное. В общем, я отвлеклась, а он ждал меня, я еще видела, как он пописал на углу…
— Кто? — вытаращил я глаза.
— Да Боря же!..
