В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
"
"— Мои услуги, — высокомерно ткнул я себя пальцем в грудь, сделав ударение на слове «мои», уже окончательно решив, что эти слова будут последними, — стоят шестьдесят долларов в час. Думаю, я дороже, чем кавалер, кинг, чарлз, спаниель и Боря, вместе взятые!
Девушка словно не слышала и не придала моей раздраженности никакого значения. Глянув на часы и потыкав пальчиком в кнопочки японского микрокалькулятора, она отсчитала из кошелька с магдебургской фотографией зеленые купюры и протянула их мне вместе со своей визитной карточкой.
— Сейчас шестнадцать часов, папа приезжает завтра в полдень. Итого у вас — двадцать часов. Здесь — одна тысяча двести долларов. Пересчитайте, пожалуйста. У него на голове два рыжих симметричных пятна, между ними — ромб белого цвета — это уникальный признак породы. Один этот ромб стоит дороже… — она обвела быстрым насмешливым взглядом помещение, — чем ваша контора!
Моя предательская рука не поднялась, чтобы швырнуть в нее деньги. Правда, я успел сказать: «Погодите, мы должны заключить с вами контракт», но, когда я произнес это, ее уже, кажется, в конторе не было.
Если визитка принадлежала ей, то ее звали Илона Борисовна Ямковецкая. Не знаю, насколько пропавший Боря был похож на ее отца, но почему бы, в конце концов, не поискать его за тысячу двести баксов до завтра?
Я запер контору на ключ и поехал в библиотеку.
Кроме пачки «зеленых» в кармане, пса Шерифа и одноименного с ним детективного бюро, у меня есть старенькие «Жигули» шестой модели.
