В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Аварийное плавсредство должно было придать Ямковецкому уверенности, думаю, где-то в условленном месте на берегу его поджидал и автомобиль.
— Зелень! — обратился к жабоподобному Ямковецкий. — Отдай ему «трубу»!
Зелень подошел (или подошла? ну как, спрашивается, жить с такой бесполой кличкой?) и протянул мой телефон.
— Пушку! — потребовал Ямковецкий.
Охранники растерянно переглянулись.
— Пушку! — повторил я приказ главаря.
Ямковецкий кивнул. Этого оказалось достаточно, чтобы мой «ПМ» № 019732 отыскался в кармане «носового».
— А «маслята»? — спросил, обнаружив пропажу.
«Носовой» снова посмотрел на Ямковецкого.
— Отдай, — поник тот головой. И добавил, что показалось мне оскорбительным: — Свои.
Горсть патронов перекочевала ко мне в карман.
— Пойдем передохнем, Боря! — обнял я за плечи обмякшего Ямковецкого, опасаясь, как бы потом не пришлось искать его баграми.
Он двинулся в направлении капитанской каюты. Несколько пар глаз провожали нас напряженными взглядами. Развитое шестое чувство и отменное боковое зрение позволяли мне контролировать ситуацию, но если бы за бортом вдруг всплеснула рыбина — это послужило бы командой «К бою!».
В каюте спала Давыдова. Ямковецкий потрепал ее по щекам. Спросонья она не поняла, что происходит, уставилась на нас металлическими глазами.
— Не будете ли вы так любезны, Евгения Васильевна, принести нам по стаканчику бургундского из погреба? — попросил я.
Она посмотрела на Ямковецкого.
— Пошла вон! — перевел он и плюхнулся в глубокое кресло у иллюминатора.
Фыркнув, Давыдова ретировалась.
— Что в этом «чемодане»? — ткнул я револьверным стволом в стенной сейф,
— Не знаю.
— У кого ключ?
— У капитана.
— Зови капитана.
Он снял трубку с аппарата без номеронабирателя.
— Зайди! — не то приказал, не то попросил. — Дурак ты, — сказал мне беззлобно. — Сам не ведаешь, что творишь. Майвин тебя в живых не оставит, руки у него длинные.
— Ладно, хватит, ты мне надоел, кинг-спаниель, — отмахнулся я стволом. — На скамье подсудимых эти байки рассказывать будешь. Но отправлю тебя туда не я — я работаю на клиента, как ты уже, наверно, понял.
