В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— Может, тебе хватит? — косанул загорелый на Илону, при этом глаза его злобно сузились."
"Она выдержала взгляд, грохнула нежным жестяным сосудом о стол так, что пиво расплескалось, а на банке остались вмятины от ее длинных, видимо, сильных пальцев, и удалилась в спальню, едва не прищемив хвост убежавшему за ней кавалеру. По-видимому, уважение к загорелому всех этих людей держалось на страхе.
Мы остались одни. Некоторое время ему понадобилось, чтобы взять себя в руки; потом он тяжело, медленно встал и пересел за стол.
— Нужно найти человека, — произнес, глядя на меня в упор.
Спрашивать, почему он не обратился с этим интересным предложением к своим акционерам в погонах, у которых есть картотеки, дактилокарты, агентурная сеть и прочие приспособления, я не стал. Не спеша опустошив вторую банку, пришел к выводу, что человек, если он, конечно, не карлик, больше собаки, а значит, его найти проще. С другой стороны, собаки не умеют стрелять.
— Мертвого? — спросил с надеждой.
— Живого.
Я взял на себя труд подумать, но труд оказался сизифовым.
— Извините, не знаю, как вас звать-величать…
— Я — Майвин, — в его устах это прозвучало как хрестоматийное «Я — Дубровский!», но мне этого показалось мало, и он добавил: — Анатолий Ильич.
— Анатолий Ильич, почему вы выбрали меня? Я собираюсь открыть свое маленькое дельце — выслеживать неверных жен, искать собачек, а в свободное время — остатки Янтарной комнаты и регулярно посещать церковь по выходным.
Он снисходительно потрепал меня по плечу:
— Одно из моих правил, Евгений Викторович, предписывает не вступать в контакты с людьми без рекомендаций. Вы — тот человек, который мне нужен. Да и дело мое — как раз по вашему профилю. К тому же не предусматривает никаких разногласий с законом. Единственная сложность в том, что человек, которого вам предстоит найти, должен предстать передо мной не позднее утра воскресенья четырнадцатого сентября.
От пива на полуголодный желудок у меня закружилась голова, но не настолько, чтобы и в этих словах Майвина не заметить плохо скрытого обмана: моему рекомендателю он не доверял, иначе бы не стал ломать комедию с поиском собачки — это раз; в правоохранительные органы не обращался — это два (хотя, положим, ограничение во времени объясняло обращение к частному детективу: пока менты раскачаются, пройдет три месяца); наконец, от официального соглашения на бумаге отказывался — это три.
