В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— В свое время этот тип доставил мне много неприятностей, — продолжал Майвин, вращая колесики шифронабирателя, — а теперь принялся за Илону.
Судя по тому, что тип досаждал им обоим, речь шла о маньяке-бисексуале."
"Он поднял крышку переносного сейфа, и передо мной карточным веером легла пачка фотографий человека, лицо которого показалось мне знакомым, хотя я готов был поклясться, что в одном классе мы с ним не учились.
Это был мужчина с густыми черными волосами, заметно поседевшими на висках, остриженными коротко и одинаково по всей голове — видимо, электрической машинкой с высокой насадкой, отчего прическа его напоминала шапочку-«сванку»; лицо с крупными чертами, чуть расплющенный нос, прищуренные глаза и массивный, плохо выбритый подбородок со шрамом говорили о нраве жестком, даже злом, что подчеркивалось маленькими, утонувшими в болезненно-черных впадинах глазами неопределенного цвета, глядевшими куда-то в сторону от объектива, и двумя глубокими бороздами носогубных складок.
Следующая фотография заставила меня подумать, что предстоит искать двоих за тот же гонорар: здесь был он лыс и худ; улыбка, обнажавшая золотые коронки на верхней челюсти, напоминала оскал. Он был снят во время застолья, на дымном фоне увешанной фотографиями деревянной стены виднелись еще какие-то люди. Объект сидел, вытянув к фотографу татуированную руку с граненым стаканом, словно предлагал мне выпить за удачный поиск.
Третьей фотографии оказалось достаточно, чтобы вспомнить, где мы с ним «встречались».
— Как его отчество? — поднял я глаза на Майвина.
Он достал из кармана «Честерфилд», чиркнул колесиком зипповской зажигалки и, выпустив вверх сизоватую струйку дыма, презрительно ответил:
— Евгеньевич.
Фото было сделано в Магдебурге на Ратушной площади. Он стоял в шоколадном визитном костюме и такого же цвета широкополой шляпе, прислонившись к капоту «Линкольна» в стиле ретро, и держал на руках песика окраса бленхейм. Рядом с ним стояла Илона в ослепительно белом брючном костюме, и, несмотря на то, что лицо ее было закрыто до половины модными солнечными очками с рубиновыми стеклами, здесь она выглядела значительно моложе себя нынешней.
