В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
— Девочка ищет отца? — пробормотал я, разглядывая остальные фотографии: Борис Евгеньевич Ямковецкий ловит рыбу с борта моторки, он же — в кабинете с полированными панелями смотрит на светящийся экран компьютера, он — за рулем диковинного автомобиля в автосалоне…
Интерес представляли два последних черно-белых снимка, где Ямковецкий Б.Е. был представлен наголо обритым, в фас и в профиль, в черной лагерной робе, а на дощечке в углу были написаны цифры: 2365. Я подумал, что Майвин все же привлекал кого-то из своих акционеров, имевших доступ к учетам МВД.
— По какой статье? — полюбопытствовал походя.
— По двести восьмой, часть третья.
— Когда?
— В девяносто третьем.
Часть 3 статьи 208 предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок до семи лет за сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем.
— В бегах? — спросил я.
— Какое это имеет значение! — раздраженно ответил Майвин. — Не знаю!
Для меня это не имело бы значения, если бы предстояло гоняться за беглым каторжником по Гримпенской трясине близ Баскервиль-холла, а не искать того, кто находится во всероссийском розыске, по Москве за деньги миллионера Майвина.
— Судя по тому, что он появляется без грима и прикрытия, его не ищут, — попытался он меня утешить. — Если мы сговорились — уточним детали и начинай работать.
— Когда его видели в последний раз? — спросил я перед тем, как с головой окунуться в работу.
— Вчера.
— Кто?
— Илона. Он ехал за ней в белых «Жигулях», но не за рулем. Думаю, снял частника.
— И тогда она забежала ко мне в контору?
Майвин не счел вопрос достойным ответа.
— Что ему нужно?
— Денег.
— Он звонил ей по телефону?
— Звонил. Определитель не сработал.
— Ясно, из автомата. Она под охраной?
— Пока да, но не может же она всю жизнь прожить под охраной?
— Что будет четырнадцатого?
— Я улетаю в Европу.
— Вместе с ней?
— Возможно.
— А до четырнадцатого она не может просидеть под замком в обществе ваших ребят? — рассердился я и, придвинув к нему фотографии Ямковецкого, встал. — Всего доброго, Анатолий Ильич. Со мной уже играли в «подкидного». Я выиграл.
Я шагнул к двери, приготовившись к препятствию в виде Джерри-шкафа и пивных мальчиков Майвина, но моя решительность произвела на него впечатление.
— Постой, — сдался он, убедившись, что я тоже не склонен терять время. — Он мне кое-что должен. Без этого я не могу уехать.
Это уже походило на правду.
