В хрущевке начинается непредсказуемый штурм надежд и мечт— один выстрел за другой, а в воздухе ползет ожидание судьбы. В этой простой квартире сгорают желания и разыгрывается комедия жизни и смерти, где каждый шаг определяется громом и малым шансом.
Всю дорогу я петлял, разворачивался и маневрировал, стараясь определить наличие слежки, но ни одна из машин подозрений не вызывала, и постепенно я отделался от неприятного ощущения, убедив себя, что Майвин достаточно потратился за прошедшие сутки, чтобы поверить в мою порядочность.
У мебельного магазина на Перовской я остановился и осторожно раскрутил перочинным ножом с двадцатью четырьмя приспособлениями свой телефон, во время встречи остававшийся в «бардачке» «ягуара». Несмотря на то что Майвин предлагал использовать аппаратуру подслушивания (куда мне ее, спрашивается, было вставлять?) и говорил о своих ребятах из партии любителей пива как о профессионалах, трубка оказалась чистой.
Клиент мне серьезно не понравился, никаких доверительных отношений у нас с ним сложиться не могло. На Коломенской я вышел из машины и позвонил из автомата Толе Квинту.
— Старик, — сказал я, — мне нужна твоя машина на три дня.
— Ты разбился? — зевнул в трубку Квинт. Он не был сыщиком, поэтому его догадки возникали на ровном месте.
— Не дождешься. Просто у меня появилась любовница, которая предпочитает иномарки. Покатаешься на моем «ягуаре»?
Днем он работал на заправке, а вечера и выходные проводил в своем гараже, где ремонтировал разбитые машины, купленные по дешевке, а потом продавал их за приличные деньги.
— Куда подогнать? — справился Квинт.
— Через час подъеду к гаражу.
Я повесил трубку и вернулся в машину, возле которой стояли женщина с девочкой и разглядывали метавшегося по салону пса.
Там, в моем мозгу, происходили прелюбопытнейшие вещи: одна его часть выдвигала нелепые, парадоксальные предложения, другая приводила их в относительный логический порядок, а третья отвергала или откладывала в память.
«Какой компьютер вы предпочитаете?» — спросил Майвин.
