Сгорел вместе с экипажем уже на другой окраине Ошмян, проскочив местечко насквозь…
Шибко горевал об этом нерусский солдат… или всё же русский?! (все имена героев и их подвиг- подлинные)
А теперь- в честь красных конников, в их честь…
Шёл в борьбе и тревоге
Боевой восемнадцатый год.
Были сборы не долги,
Мы коней поднимали в поход.
Мы с Будённым ходили
На «рысях» на большие дела.
По курганам горбатым,
Наша громкая слава прошла.
На Дону и в Замостье
Над костями шумят ветерки.
Помнят польские паны
Конармейские наши клинки.
Если в край наш спокойный
Проливным пулемётным дождём,
Мы коней боевых поведём!
Двадцать два часа тридцать девять минут. Дорога Каменец- Пружаны.
Солнце окончательно село, и сумерки, выползавшие из болотистой, лесной глуши, быстро сгущались среди нависающими над дорогой лапами елей…
Впрочем, их эффектно подсвечивали горящие чуть поодаль «штуги» — самоходные штурмовые орудия, в штатном количестве всей батареи, где проходил свою нелёгкую службу разговорчивый и очень откровенный антифашист Ангель Меркель…
Русская народная пословица гласит: «Сделал дело, вымой тело!», то есть нет, «ковыляй потихонечку, а меня ты забудь…», то есть…Ну вы поняли…
После расстрела батареи, угодившей под пушку «Клима Ворошилова- Беспощадного Красного Пролетария» (говно вопрос- сначала заднюю, чтобы не убежали, потом переднюю — чтобы не наглели, а потом Иван Иваныч продемонстрировал свою лихость, как на родном арт-полигоне…) надо было делать ноги…
«Ну что, товарищ Солдатенко?» — с надеждой спросил Фалангер.
«Порядок, товарищ командир. Полный и окончательный. Трансмиссии каюк. Видите- сталь выкрошилась…»
Да, именно так. Не очень-то сейчас на славном Кировском умели проводить глубокую термообработку ответственных деталей…Сталь правильно отпускать — это тебе не Зимний Дворец штурмом брать…Тут напор и натиск мало значат. Тут культура производства- важнее…
Да где же ей набраться, культуре? Где те старые, довоенные (то есть до 14-того года) пролетарии? Которые на Путиловский Завод ходили в белых рубашках с галстуками, тонкое дело своё понимали годами, начиная вихрастым подростком с метлы уборщика стружки…
Кто погиб в Моонзунде за Веру, Царя и Отечество, кто — под Самарой за Интернационал, кого настигла пуля кулацкого обреза, пущенная в спину двадцатипятитысячнику…
А комсомольская молодёжь производство пока ещё ОСВАИВАЛО…
И поэтому дело было….
«Хуёво» — сказал Вася Костоглодов.
И экипаж с немым изумлением воззрился на него….
