— Сладостей-то оказалось мало.
Близар взглянул на детей, потом на меня, и в синих глазах вспыхнули золотистые искорки.
— Значит, надо прикупить еще! — объявил он под радостные вопли детей.
Мы ездили за новой партией сладостей и раз, и два, и три, и опустошили весь магазин. Я и думать позабыла об испорченной репутации, потому что все это стало таким неважным. Ведь были румяные детские мордашки, что приникали к краю саней, и были восторженные детские крики: «О-о-о!» — когда Близар доставал очередной мешочек с лакомствами.
Лишь когда появились фонарщики, я объявила, что пора остановиться. Дети бежали за санями, махая руками и лентами, которыми раньше были перевязаны сладости, и звали «правнука святого Николаса» приезжать еще.
— Господи, только сейчас я поняла, как замерзла, — сказала я со смехом, когда мы выехали за городские ворота. — Но пусть я замерзла, а на душе все равно тепло! Ведь чужая радость согревает не хуже печки!
— Пожалуй, от этого и правда тепло на душе, — услышала я задумчивый голос Близара.
— Еще бы! — я посмотрела на колдуна с улыбкой. — Когда даришь подарки, всегда тепло.
Он криво усмехнулся и накинул на меня полу своего плаща.
Теперь я совсем согрелась, но почувствовала себя неловко и затихла, стараясь не соприкоснуться с Близаром коленями.
Быстрые зимние сумерки окутали нас, как покрывалом, и едва мы выехали на дорогу, ведущую к замку, пошел снег — легкий, пушистый…
— И все же, я недовольна тем, как вы говорили про господина Гаспара, — сказала я тихонько. — Почему вы так не верите людям?
— С чего ты взяла? Верю, — ответил колдун. — Но не доверяю.
— Они всегда предают.
Странное дело — мне почудилось, что он говорит, не разжимая губ. Но, возможно, это просто сумерки скрадывали всё.
— Кто же предал вас? — спросила я, не ожидая откровений, и была права.
— А какое это имеет значение? — ответил Близар и подхлестнул коней, пустив их галопом.
Это и в самом деле не имело никакого значения. Какая мне разница — почему колдун перестал верить? У каждого своя вера, свои убеждения. Близар верит в силу колдовства, я — в силу человеческой доброты… Каждому свое. Но рядом с ним мне было не по себе, что-то язвило в самое сердце, как будто… как будто мучило что-то давнее… какая-то старая обида
— Что-то гложет вас, — сказала я медленно. — Я чувствую это…
— Чувствуешь? Как интересно, — саркастически изумился Близар. — Может, ты все-таки, ведьма, и все мы ошиблись на твой счет?
Я покачала головой, прислушиваясь к себе.