Это не могло не радовать. Но вместе с тем...
Я ведь и так знала, что невиновна. Всегда, с самого начала. Собственно, о расследовании мне и Эвераш рассказал бы. А от Айтона я надеялась услышать совсем другие слова. Какие? Не знаю... Но другие...
И он словно догадался об этом. Почувствовал, хотя и не понятно, как — мои эмоции теперь никто не мог слышать. Вдруг оборвал себя на полуслове, сжал в кулаки ладони и подался вперед, наклоняясь ко мне через стоявший между нами низкий столик.
— Я знаю, Лис, это расследование очень важно для тебя. Но, на самом деле, я не о нем хотел поговорить. Вернее, и о нем тоже… но потом. А в первую очередь — о нас с тобой.
— Только для меня важно? А для тебя? — в тоне невольно скользнула обида, и я мысленно выругала себя за это.
Проклятая демоническая кровь и все еще нестабильная магия к ней в придачу! Они делали меня слишком уязвимой, нервной, не похожей на саму себя. Приходилось сдерживать бурные, противоречивые, а главное, не свойственные мне раньше эмоции. Наверное, я кажусь сейчас отстраненной, самолюбивой гордячкой. Но ведь это не так… Не так…
— Для меня? — задумчиво переспросил Айтон. — Для лорда-протектора Варрии, да, предельно важно. Восстановить справедливость, найти предателей, наказать виновных, восстановить доброе имя тех, кого оклеветали. Твое доброе имя, Лис. И я не успокоюсь, пока не доведу дело до конца. А лично для меня…
Он неожиданно улыбнулся Той, прежней, улыбкой — открытой, невыразимо нежной. И у меня защемило сердце от нестерпимого желания обнять, прижаться, уткнуться носом в его плечо и вдохнуть привычный осенний запах. Снова пропитаться им, как прежде.
— Для меня важна ты. Не истина, не сведения о том, кто прав, кто виноват, а именно ты. То, что жива и здорова… Что есть не свете. Не скажу, что мне этого достаточно. Совсем нет, я не настолько бескорыстный, — уголки его губ дрогнули в подобии усмешки. — Но это необходимый минимум для того, чтобы я мог хотя бы дышать. Когда ваш отряд пропал… Когда я безрезультатно искал тебя и думал, что потерял навсегда… В тот момент я осознал это удивительно четко. И даже если бы в конце концов выяснилось, что ты в этом как-то замешана, я бы все равно защищал тебя до конца.
— Ты прогнал меня, отрекся, даже не выслушав.
Горло перехватило спазмом, и я с трудом выталкивала из него звуки — колючие, режущие.
— Да.
Айтон напрягся, на гладких скулах заиграли желваки, но взгляда он не отвел. Смотрел все так же неотрывно и прямо.
— Я долго размышлял о том, что скажу тебе при встрече. Мысленно подбирал слова, объясняя, почему так поступил. Убеждал… Уговаривал… Иногда получалось убедительно, иногда — не очень. Но, в любом случае, все это звучало, как оправдание, а я не хочу оправдываться.