И за всё по-настоящему важное для неё будет платить сама, пока я не стану тем, кому она доверится и кого выберет.
А я стану. Обязательно.
Нарочито громко вздохнул, чтобы не думала будто я тут с ней счастлив.
И снова улыбка на её губах, заставляющая меня забыть обо всём. Забыть раздражающих людях вокруг, стоящих слишком близко к ней, забыть о гимнасте, замершем в благодарном пируэте лично для неё за щедрое подношение, забыть о тысячах взглядов которые все бросают на неё от уважительных от торговцев с которыми она обсуждала со знанием дела свойства некоторых товаров до заинтересованных от всех привлеченных громким смехом и блеском золотых волос.
Все бесят, потому что запретить им смотреть у меня нет права, укутать её с ног до головы в непрозрачную материю или хотя бы окутать тьмой скрывая от всех у меня также нет права. Пока.
Бесят, потому что я сейчас такой же как они все. Могу восхищаться издалека, но прав на эту шикарную женщину у меня нет.
— Сказ о бедняге Гарибальди. — раздался голос иллюзиониста и его куклы пришли в движение.
Странно они решили обыграть легенду о убийце и отступнике универсальном маге Аронсо Гарибальди.
Наблюдая за Кирой с искренним интересом слушающей выступление, удивлялся такой интерпретации старой истории.
И факты не исказили, но будто придали Гарибальди человечности.
Все маги изучают историю о Гарибальди как пример не желания принимать ответственность за большой магический дар, как предательство и соответственно печальный, но заслуженный финал.
Ведь все маги чей дар выше среднего, должны понимать, что мы не можем сорваться на эмоции даже если кого-то из наших близких убили, как сделал Гарибальди, когда его мать убили противники реформ его отца одного из министров палаты Лордов, а сестру захватили в заложники оппозиционеры называвшие себя «Отряд Свободных», чтобы старший Лорд Гарибальди отозвал с голосования законопроект об обязательной регистрации магов с фиксацией уровня дара. Мать обнаружил Аронсо и не сдержав потоки спалил четыре жилых квартала, за пару мгновений волна огня уничтожила около четырёх тысяч человек, а его отец использовал данный факт как подтверждение своей правоты в ответе шантажистам.
Аронсо выбрал сторону противников отца и помогал наводнить столицу нелегальными магами, самоучками, уродующими потоки на своё усмотрение.
