В этой книге Господин следователь оказывается в уникальной ситуации — он должен уживаться в двух мирах: настоящем и прошлом. С одной стороны, это шалашевский юмор и дикие приключения. С другой — встреча с историческими персонажами, которые могут омрачить его жизнь не только радостями стиля жизни императора Николая II или научных открытий....
Наверное, нет такого человека, который бы хоть раз в жизни с нее не падал. Иной раз и не один. Я однажды со стремянки навернулся — на даче у тещи ветки березы пилил. Ушибся тогда здорово, кисть подвихнул, а Оксана Борисовна ходила и ныла, что стремянка сломалась. И ныла до тех пор, пока Ленка новую не купила. Я бы из принципа не стал покупать, но жена сказала, что дешевле купить, чем слушать стоны."
"Вспомнилось, что незадолго до «попаданства» читал о том, что в Британии какое-то министерство вело специальный учет — сколько человек ежегодно падает с лестниц, получает травмы различной степени тяжести или гибнет.
— Будь это иная деревня, или иная волость — не смущало бы, — хмыкнул Абрютин. — Народ у нас пьет. Но народ у нас разный…
Василия Яковлевич сделал значительное лицо, а я принялся лихорадочно соображать — кто же у нас в России не пьет? Ну, разумеется, кроме меня.
— Старообрядцы? — выпалил я.
Кажется, исправник был слегка раздосадован, что судебный следователь раскрыл этот маленький секрет. Не дал, понимаете ли, раскрыть великую тайну. Слышал, что в Череповецком уезде имеются старообрядцы, но сам я с ними не сталкивался. Или, если и сталкивался, то не мог опознать. На лбу не написано — старообрядец или никонианин.
— И что, староверы совсем не пьют? — поинтересовался я.
— Почему же, могут позволить. Одну рюмку для здоровья, вторую — для веселья, — сказал Абрютин. Посмотрев на меня, усмехнулся: — Если бы я вас в нашем храме не видел, заподозрил бы, что и вы старообрядец. Две рюмки, не больше. И курить — ни-ни.
Василий Яковлевич уже не первый раз намекает на мою странность, хотя мы с ним как-то и выпивали. На моей «проставе» в честь ордена. Но я, вроде бы, выпил не две, а целых три рюмки.
— Ничего, будет оказия, накундехаемся мы с вами до поросячьего визга, — пообещал я.
— Накундехаемся? Да еще и до поросячьего визга? — хмыкнул Абрютин. — Надо запомнить.
Запоминайте, господин исправник. Я вам как-нибудь еще что-нибудь этакое выдам.
— В нашем уезде старообрядцев много? — поинтересовался я.
— Вы их лучше раскольниками именуйте, — посоветовал Абрютин. — Иначе получится, что мы с вами по какому-то новому обряду живем, а они по-старому? Наших предков в один год крестили.
Вот здесь можно было бы поспорить.
