В этой книге Господин следователь оказывается в уникальной ситуации — он должен уживаться в двух мирах: настоящем и прошлом. С одной стороны, это шалашевский юмор и дикие приключения. С другой — встреча с историческими персонажами, которые могут омрачить его жизнь не только радостями стиля жизни императора Николая II или научных открытий....
Иван Александрович, лучше шубу и новые валенки здесь оставьте, я до деревни сбегаю, у батьки старые валенки — они подшитые, да полушубок возьму. Овчинный, теплый. Старый, правда, но для дороги сойдет. А коли испачкаете — не жалко.
Ох уж эта крестьянская практичность! Но она кое в чем права. Не станешь надевать на себя праздничную одежду, чтобы отправится в лес. Но отправляться по делам в старом крестьянском полушубке — не комильфо.
— Анечка, одежда человеку не для красы нужна, а для удобства. Эта шуба новая, теплая.
С этим моя кухарка спорить не стала. Зато она задумалась о припасах в дорогу без моей подсказки.
— Иван Александрович, вы кашу из печки достать сумеете? Она минуток через пять будет готова.
— Сумею, — озадачился я. — А ты куда?
— А я до деревни быстренько сбегаю, — сообщила девчонка, принимаясь собираться. — У тети Гали хлеб вчерашний есть. Ей все равно новый печь, а этот я на куски порежу, сухарей насушу.
— Сало? Так ведь пост?
Кухарка, накидывая пальтишко, посмотрела на меня с некоторым удивлением:
— Иван Александрович, что вы как маленький? Если человек в дороге, то пост можно не соблюдать.
[1] Да, тов. Ленин этой фразы не произносил. Мне больше нравится иная фраза, о том, что: «Каждая кухарка должна учиться управлять государством!».
[2] Но тогда автор бы так и работал учителем, а не писал книги.
[3] Еще они могли заночевать в келье — небольшом домике, выстроенном еще в 1810 году напротив храма.
Глава девятая
Я на Пачу еду плача
Дурная голова ногам покоя не дает. И оттого, что ноги задействованы не мои, а лошадиные, не легче. Ехать тридцать верст до деревни Пача — скучно, муторно, да еще и холодно. И на кой я поехал? Приеду, а никакого убийства нет. Раз уж поехал, то чего теперь ныть? Но поною, для очистки совести. Или лучше спеть? Меняем одну букву в названии и поем.
Я на Пачу еду, плачу,
Над собою хохочу[1]!"
"Главное, чтобы петь не в слух.
Хорошо, что прислушался к советам бывалых людей и надел шубу с валенками. Мороз, по моим ощущениям, градусов пятнадцать, а с ветром, так и на все двадцать потянет. Но в морозе есть и хорошая сторона. Снег не падает, дорога чистая.
Форму одежды нарушаю, ну так и фиг с ней.
